Вернувшись домой, Кевин сначала хотел взяться за чтение, но, осознав, что его мозг был совершенно не настроен на получение новой информации, просто сел у окна и стал с незаинтересованным лицом наблюдать за наглым голубем, расхаживавшим по небольшому саду, укрытому золотым ковром из листьев.
Скорее всего, птица искала зёрна, однако её упорные поиски не увенчивались успехом. Забавно раскачивая головой, наивный серый голубь некоторое время ходил по сухой листве. Его розоватые лапы утопали в осеннем золоте, а проворливый клюв периодически исчезал в земле, но потом снова появлялся, так ничего и не добыв. В конечном итоге, по-видимому, поняв, что его в очередной раз постигла неудача, голодный голубь резко вспорхнул и куда-то улетел.
Невидящими глазами Кевин уставился в сторону опустевшего сада, деревья в котором монотонно раскачивались под звуки колыбельной, что напевал вездесущий ветер. В его голове была пустота, неведомый туман затмевал все мысли, обволакивая их, словно невесомое покрывало.
Но внезапно Кевин отчётливо увидел сад, только не тот, по которому гулял голубь, а хорошо знакомый, расположенный на территории бывшего жилища Эвериттов. Он выглядел таким же опустевшим. Узловатые деревья зловеще шевелились от промозглых порывов ветра, на их корявых ветвях вольготно сидели несколько птиц, а землю, слегка смоченную дождём, покрывал такой же ковёр из листьев. Но в глаза мальчику бросилось другое. Под особенно мощным деревом, где Кевин в раннем детстве нередко прятался от матери во время беззаботных игр, стоял и весело улыбался мёртвый ребёнок… И этим был не кто иной, как Майкл Эверитт. Его лицо выглядело таким же милым и безобидным, как и при жизни, но глаза как-то странно блестели, а губы словно лишились цвета, обратившись неведомой белой субстанцией. Несмотря на это, не составляло труда понять, что на устах мальчика играла жизнерадостная улыбка, присущая исключительно маленьким детям. Он хотел играть. С трепетно любимым братом, безусловно.
— Кевин, ты чего такой скучный? Поиграй со мной! Я кролик, а ты — хомяк! — задорно пропищал малыш.
Неожиданно откуда-то послышался странный скрип, и Кевин ощутил, как нити мерзкого страха плотно опутали всё его существо, перекрывая даже ненависть, что буквально запылала в его душе при виде брата.
— Ну поиграй со мной… — этот голос уже зазвучал в его голове.
— Отвяжись от меня, тварь! Ты не сможешь меня достать, сколько ни пытайся. Лучше уходи, если не хочешь неприятностей, — с трудом проговорил Кевин, не скрывая ненависти.
— Э-э-э… Ты чего? Неужели решил взбунтоваться? — сзади послышался удивлённый голос отца, впервые услышавшего от сына подобную дерзость.
Резко обернувшись, Кевин одарил отца непонимающим взглядом, на что тот, немного ошарашенный, лишь вопросительно повёл бровями.
Через некоторое время мальчик осознал, что, задумавшись, он случайно вздремнул, и брат, восставший из пепла, был не более, чем игрой его утомившегося от общества воображения. Однако просить у отца прощения за сказанное Кевин даже не подумал, ведь его совершенно не волновало, какое мнение о нём составит отец, общение с которым уже не привлекало парня никоим образом.
— Так почему ты назвал меня тварью? — с недоумевающим выражением лица повторил отец, в голосе которого звучало удивление, смешанное с лёгкими строгими нотками.
— Это было не тебе, — отрешённо откликнулся Кевин, в чьей голове ещё пульсировала немая паника.
— А кому же?
— Неважно. Какова цель твоего визита?
— Я хотел обсудить с тобой один серьёзный вопрос, — не стал медлить Трой. — мы с Лизой посчитали, что ты уже достаточно взрослый, чтобы адекватно ответить на него, да и к тому же он в первую очередь будет касаться тебя.
— И какова будет тема нашей дискуссии? — с наигранной заинтересованностью спросил сын.
— Лиза хочет взять ребёнка из приюта…
Услышав это, Кевин замер на месте, в ужасе уставившись прямо в спокойные глаза отца; внутри него всё похолодело. Леденящие нити страха плотнее опутали всё его тело, сковав его движения, а в голове невольно возник образ Майкла, стоявшего посреди сада. Казалось, Кевин готов был встать перед отцом на колени, отчаянно крича: «Не-е-т! Только не это! Пожалуйста! Не на-а-до!», напрочь позабыв о гордости. Только не ещё один ребёнок… Этого просто быть не могло, наверное, отец всего лишь неудачно пошутил, желая проучить негодного сына, посмевшего назвать его тварью.
— …, но я против. Нам интересно узнать твоё мнение, — закончил Трой, отчего Кевин вздохнул с облегчением.
— Я не стану высказывать по сему поводу, а лишь любезно поддержу твоё мнение, — лаконично ответил парень, натянуто улыбнувшись.
— Я так и думал, что ты будешь против, но всё же нам нужна ещё немного обсудить это с Лизой. Хотелось бы, чтобы ты к нам присоединился, а то, может, ей всё-таки удастся меня уговорить, ведь я, в отличие от тебя, не могу спокойно смотреть на её слёзы.
