Внутри Ньюгейт плохая система вентиляции и темнота, камеры мрачны. Тюрьма недостаточно снабжается водой, здесь царит зловоние – тюремный запах, известный как тюремная лихорадка, заболевание, относящееся к тифозным. От нее умерло даже несколько охранников. Ньюгейт – место печали и лишений, физических и духовных страданий. Я говорю это, чтобы вы знали, что должны быть сильной.
Женщины содержатся в одиночных камерах, мужчины – тоже. Иногда заключенные обменивают вещи на услуги. Полуодетые женщины здесь – обычное явление, некоторые охранники совершают над ними насилие. Беременность вследствие изнасилования не редкость. Я попытаюсь защитить вас, мисс Николетта, но я не всегда нахожусь в тюрьме.
Я знала, что спокойный рассказ – самое лучшее, на что можно было надеяться в адских условиях. Я взглянула на выходящего человека. Он приволакивал косолапые ноги, ступая по каменному полу. Утомленная, я положила голову на холодный пол. Заснуть мешали Крики, доносившиеся сквозь окошечко под потолком.
– Смерть бродяге!
– Проститутка!
– Чертова мегера!
– Убийца!
Кричать начали в пять утра, и продолжали весь день и даже после полуночи. Крики становились громче по мере того, как толпа прибывала в разное время дня.
Я плакала от едких насмешек, потому что знала, что одобрительные крики будут последним, что донесется до моего слуха.
В первый день заключения я ощутила бунтарский дух. Попыталась сохранить надежду на возможность побега. Чувствовала, что должна прожить дольше, что жизнь моя не может кончиться на гильотине. Королева одумается. Или Блейк использует свои связи, чтобы освободить меня и Мари. Или охрана воспротивится моему заключению, поднимет мятеж и освободит меня.
Но с наступлением ночи я поняла, что ничего этого не произойдет. Что должна примириться со своей участью.
Я даже начала прикидывать, правильно ли поступает общество, убивая меня. Если я совсем не та угроза роду человеческому, каковой меня считают. Когда я задумалась об этом, когда утратила веру в себя, появился призрак Дентона.
Его тело было синевато-серым. Очертания его слегка светились. Когда он приблизился, пустые глаза его распахнулись.
– Дентон? Прости, Дентон. Дентон, я не желала тебе зла. Было очень темно – три часа ночи. В ночи я молила его о прощении.
На следующий день я услышала звон ключей и увидела косолапого охранника. Он криво улыбался, пытаясь скрыть улыбку под рыжими неухоженными усами и бородой, что ему не совсем удалось.
– Мисс Николетта, вам нужно поесть. Не думаю, чтобы вы ели с тех пор, как оказались здесь.
Он протянул мне чашку свежей воды. Я не пила воду, опасаясь холеры. Однако он приблизился ко мне с таким сочувствием, какого не проявил во время первого посещения. В конце концов, умереть от холеры, наверное, лучше, чем на гильотине.
Он протягивал мне чашку, предлагая выпить.
– Кто вы?
– Альфред, мэм.
– Спасибо, Альфред.
Я взглянула на него так, будто он самый красивый мужчина на свете. В это мгновение он казался мне прекрасным. Он весь был в грязи, видимо, от работы, но от него исходил запах весеннего луга.
– Мисс Николетта?
– Да?
– Я никогда не видел такой красавицы, как вы.
– Спасибо, Альфред.
– А еще со мной никогда не говорила красавица. Понимаете, они попадают сюда нечасто.
– Я польщена, Альфред.
– Вы словно красивая птичка, попавшая в клетку, – шепнул он.
Было видно, как сильно он хотел, чтобы я обрела свободу.
– Я могу для вас что-нибудь сделать, мисс Николетта?
– Да.
Альфред принес мне перо и бумагу, я спрятала их под камнем, вынимавшимся из стены, и написала Блейку. Альфред обещал попытаться доставить письмо.