Он взмахнул руками и метнул молнии в стадо. Прогремел гром и на наших глазах недра Лидочки Воробушкиной растаяли, и мы вновь оказались в старом добром аду возле светящихся колодцев.
– Ничего не понимаю! – воскликнула Света. – Хаос, ад, – какие-то проблемы мировые! И ведь все это не более чем плод нашего воображения!
– В некотором смысле это так, – согласился Люцифер.
– Выходит, что твое жизненное пространство создано нами, – заключил я. – И если бы не мы, тебе просто негде было бы царствовать.
– Если бы не ваши проступки, – уточнил Сатана и с патетикой добавил: – Как видите, я принимаю на себя ваши грехи!
– Тоже мне страдалец нашелся! – усмехнулся я.
– Ладно, вы тут философствуйте, а мне пора, – раздался голос полтергейста Воронкова.
С этими словами он кинулся в колодец к своему телу.
– А я?! Как же я?! – завопил пьяный дух Искандурова. – Можно, я стану майором милиции…
– Нельзя! – строго ответил я, наблюдая, как погас столп света и исчез колодец, ведший к телу Воронкова, и в разные стороны расползлись его болотные змеи. – Ты останешься здесь. Дожидайся полтергейста Гошу, пока он умрет естественной смертью.
– А что толку? – приуныл пьяный дух Искандурова. – К тому же вдруг он попадет в рай…
– Боюсь, что не попадет, – тяжело вздохнул Лю-цифер. – Вот из-за чего я страдаю и чего не понимаю. Я только и занимаюсь тем, что показываю грешникам то зло, которое они сотворили, но пользы от этого – ни на грош. Чуть ли не каждый раз, как я отпускаю грешную душу, она, прожив новую земную жизнь, возвращается в ад.
– Ах ты, радетель наш, – съязвил я. – На грехи наши указать решил! А то мы сами про них не ведаем.
– Да я всегда… – хотел что-то сказать Люцифер, но Света перебила его.
– Иными словами, – произнесла она, – когда ты застал Адама и Еву, совокуплявшихся под кустами райского сада, то вместо того, чтобы, как и подобает воспитанному ангелу, деликатно отойти, оставаясь незамеченным, и где-нибудь в сторонке, соорудив крест, распяться на нем, приняв на себя всю мировую боль и муку, порожденную первородным грехом, ты включил огромный прожектор и направил целый столп света на пару влюбленных, чтобы вся аудитория увидела, как нехорошо то, чем они занимались.
– Ну… – замялся Люцифер.
– Ладно, хватит заниматься самокопанием. Нам пора возвращаться. Я боюсь, что мы погорячились, отпустив Воронкова первым. Как бы он со своей Леночкой не отключил анимаутер.
– Ты думаешь, им нужны в квартире три трупа?! – резонно заметила Света.
– Думаю, вряд ли, – согласился я. – К тому же там еще Рыжий с докторшей, свидетели как-никак. Ладно, для начала надо отправить назад Патрончика, а то эти девки его не выпустят, а сам он, похоже, справится с ними не скоро.
Я поймал за загривок чешуйчатого ослика и направил его прямо на одалиску, восседавшую верхом на издыхающем от сексуальной невоздержанности Патрончике. От удара копытом женщина отлетела в сторону. К нашему удивлению, несмотря на победу, одержанную Сатаной над хаосом, майор так и остался в жиру, капнувшем на него в недрах Лидочки Воробушкиной. И теперь Патрончик, облепленный со всех сторон куриными пухом и перьями, был похож на пугало.
– И как им не тошно-то трахаться с ним? – удивилась Света.
Сопровождаемые шипящими от негодования одалисками, мы довели Патрончика до его колодца и сбросили вниз.
– А-а-а! – завопил он от ужаса.
Преодолевая свой страх, мы заглянули вниз и увидели, как на Патрончике вспыхнули и загорелись перья и пух. Вскоре его колодец исчез, столп света погас, и разочарованные одалиски разбрелись в разные стороны.
– Ну что ж, – молвил я. – Пора и нам честь знать.
Мы сердечно попрощались – я со своими зверушками, а Света со своими старушками, пожелали счастливо оставаться пьяному духу Искандурова в компании с косматыми исполинами, напоследок я пожал руку Люциферу, а Света даже поцеловала его в щеку.
– Не поминай лихом! – сказал я ему на прощание.
– Не поминайте всуе! – ответил Черт, и мы со Светой прыгнули в колодцы.
Когда я пришел в себя, то первым, кого увидел, был прапорщик Попыхайло. В комнате сильно пахло паленой дичью. На кровати плакала от боли Света. Рядом со мной на полу дрожал Патрончик.
– Что это было?! Что это было?! – приговаривал он.
Через открытую дверь я заметил Воронкова, угрожавшего фаготом Елене Владимировне и требовавшего немедленного развода.
Светлана и Рыжий с облегчением следили за происходившем.
– Товарищ прапорщик, а вы-то здесь какими судьбами?! – обратился я к своему бывшему наставнику.
– Да вот! Любопытно, как эксперимент прошел! – ответил он.
– Так это что же – эксперимент был?! – возмутился я.
– Так точно, товарищ майор, – ответил прапорщик.
– Да какой я вам «товарищ майор»?! Для вас я всегда курсант. Но меня никто не предупредил о том, что я буду участвовать в эксперименте! – продолжал возмущаться я.
– Ну, ты же знаешь, что солдат должен стойко переносить все тяготы и лишения армейской жизни.
– Но я же уволился!
– А дембель, как известно, – главная армейская тягота.
Я нажал кнопку селектора и услышал голос Светы:
– Александр Есич, к вам посетитель.
– Кто? – спросил я.