– Его подруга Тааштя делает самые лучшие гнезда, – сообщила Аактя.
– Что верно, то верно, – откликнулась гусыня, державшаяся справа за вожаком.
– Правда? – без особого интереса спросила Величкина.
Ей вдруг стало не до строительства гнездовий. Дала о себе знать физиология. Катя почувствовала натуживание желудка. Аактя и Тааштя обсуждали, из чего лучше вить гнезда – из стеблей и листьев тростника или древесных веток и сучьев. Ансер потерял интерес к их беседе. А Кате болезненные потуги кишечника мешали следить за разговором. Она немного отстала от клина и начала снижаться, разглядывая постройки внизу. Возле автобусной станции Величкина заметила будку, сколоченную из грубых досок, с намалеванными буквами «М» и «Ж».
Обеспокоенный Ансер поравнялся с нею:
– Что случилось? – прогоготал гусь.
– Мне нужно вниз. Ненадолго. Я догоню вас, – ответила Катя.
– Зачем тебе вниз? – спросил гусь. – Так ты потратишь много сил. Если будешь отставать и догонять стаю.
– Но мне нужно, – взмолилась Катя.
Ансер проследил за направлением ее полета. Его взгляд наткнулся на уборную за автовокзалом.
– О, священный Ибис! – воскликнул гусь. – Зачем тебе это?! Даже помойные голуби обходят такие места стороной!
– Но как мне быть? – воскликнула Величкина.
– Мы делаем это на лету! – ответил Ансер.
И для убедительности обронил две белые капли, похожие на малюсенькие яичницы, мгновенно скрывшиеся из виду. Недолго думая, Катя последовала его примеру, опорожнила кишечник и засмеялась, представив себе, как ее какашки упадут на головы каким-нибудь голубкам или залепят очки какому-нибудь банкиру.
Под ними проплывал большой город. Величкина разглядела кремль, памятник Петру Великому и каменного динозавра. Гремела музыка, на привокзальной площади отмечалось какое-то торжество. Люди плясали, тщетно рвались вверх разноцветные шарики. Впрочем, среди них находились счастливчики: упущенные зазевавшимися малышами, эти шарики куда-то неслись по воле воздушной стихии.
– Это Тула, – промолвила Катя.
– Угу. И пусть ее, – ответил Ансер.
Когда стая оказалась над привокзальной площадью, Величкина разглядела, что праздник затеян по случаю открытия торгового центра. К своему изумлению, среди толпившихся на ступенях людей она заметила плешивого и бородача, похожего на Иисуса. Эти двое попались ей на глаза уже в третий раз.
– Как странно? – пробормотала Катя.
– Что? – спросил Ансер.
– Там два человека. За сегодняшний день я встречаю их в третий раз.
Ансер расхохотался. Его смех подхватила Аактя. Величкина растерялась.
– Глупости, – воскликнула гусыня. – Тебе это кажется.
– Да нет же, я уверена, – возразила Катя.
– Неужели ты в состоянии отличить одного человека от другого?! – спросил Ансер.
В его голосе было столько сарказма, что Величкина поневоле усомнилась в способности распознавать лица. Она оглядела площадь внизу и различила еще несколько дюжин мужчин, как две капли воды похожих на плешивого. Столько же было бородачей. А каждый пятый выглядел точной копией Андрюшки. Катя чуть не ринулась вниз, увидев Ирку Расплетину. Удержалась, потому что внизу расхаживала целая армия ирок расплетиных и ленок самойловых, да и настей хватало.
– Господи, да как же это? Что это такое? – изумилась Катя.
– Нашла из-за чего переживать! – воскликнул Ансер.
– Но я перестала различать людей по лицам? – ужаснулась Величкина.
– Не волнуйся, они отвечают взаимностью. Уверяю тебя, немного найдется людей, которые в состоянии отличить одного гуся от другого.
Вокзал остался позади. Впереди простирались луга, над которыми парили гигантские одуванчики. Зеленый кукурузник с молодцеватым стрекотом заходил на посадку. Под каждым одуванчиком болтался парашютист. Десантники выполняли учебные прыжки. С одним из них приключился конфуз. Неопытный парнишка, похожий на птенчика из-за худенькой шейки, не сумел сманеврировать и шлепнулся верхом на парашют сослуживца, прыгнувшего на три секунды раньше. Так они и летели к земле: десантник внизу крыл матом «соседа сверху» и грозился метнуть в недотепу стропорезом, если тот не спрыгнет с чужого купола; а растерявшийся Птенчик сидел, как малыш, плюхнувшийся на попу, хлопал круглыми от страха глазами и не знал, что делать. Его спутавшийся со стропами и свободными концами парашют валялся поперек чужого купола, как неприбранная простыня мифического великана.
Катя в спортивную бытность свою прыгала с парашютом и ситуацию оценила быстро. Она ушла в сторону от стаи. Ансер проводил ее изумленным взглядом. Величкина опустилась на парашют рядом с солдатиком, похожим на птенчика. Ткань, раздутая воздухом, оказалась твердой, как асфальт.
– Твою мать! – донесся снизу крик. – Да что там происходит?!
– Я все улажу, – ответила Величкина.
– Ни фига себе! Баба! Баба в небе! Откуда ты взялась?! Убирайтесь на хрен с моего парашюта! Убирайтесь к чертовой матери!