– Почти что так... Как мы теперь понимаем, Торно приехал в Россию исключительно потому, что его интересовал здесь один банкир.
– И это, разумеется, тот самый близкий вам банкир, у которого пропала его девушка?
– Причем пропала через некоторое время после того, как на нашего банкира всеми силами пытался выйти Торно. Забавно, правда?
– Как бы меня из-за этих ваших забав не уволили со службы, – заметил Воронцов. – Хотя бы какие-то приличия в библиотеке мне нужно соблюдать. Прошлый раз меня там не было почти месяц...
– Приличия мы соблюли, – сказал мужчина и протянул Воронцову маленькую серенькую бумажку. Бумажка извещала, что гражданин Воронцов А. В., согласно Закону о всеобщей воинской обязанности, призывался на военные сборы сроком на два месяца.
– И в какие же войска вы меня определили?
– А это в повестке не указывается.
Они договорились встретиться на следующий день, когда должен был прилететь человек из Турции. Но встретиться пришлось в тот же вечер. Все контакты и передвижения Линдермана теперь на всякий случай отслеживались. Поэтому информацию о похищении еще одной сотрудницы агентства «Мадемуазель Икс» на вечеринке у олигарха Милорадова собеседник Саши Воронцова в Донском монастыре получил на этот раз быстрее, чем милиция.
– Ну уж не знаю, что и сказать, – задумчиво произнес старенький заведующий архивным сектором, когда утром консультант Воронцов со скорбным видом положил перед ним военкоматовскую повестку.
– А что тут скажешь? – грустно заметил Воронцов. – Закон есть закон.
– По-моему, вы великий жулик, дорогой мой, – сказал со вздохом завсектором. – Но доказать я этого, к сожалению, не могу. В современных документах я мало что понимаю.
«Три девицы... трам-там-там... пряли поздно вечерком», – повторял про себя Воронцов, засыпая в ночном поезде Москва – Ярославль. Его раздражало, что он никак не мог вспомнить рифму к
– Сосед, коньячку?
– Пост, – слабо возразил Воронцов.
– Командировка, – уверенно контраргументировал сосед по купе.
В последние годы это был самый популярный среди сограждан диалог. Сначала в стране резко увеличилось число граждан, вспомнивших про церковные правила и про пост. Затем чрезвычайно модным стало напоминать друг другу о том, что в правилах существует важное исключение, согласно которому прихожанам, находящимся в дороге, пост нарушать не возбранялось.
Выпив по первой, они умиротворенно помолчали, после чего воронцовский сосед посмотрел через грязное окно на широкие российские просторы и с каким-то необъяснимым подъемом сказал:
– Куда катимся!..
Он явно имел в виду не поезд.
– Двадцать первый век, – неуклюже вставил Воронцов, не зная, что еще сказать в этой ситуации.
– Во-во, – неодобрительно заметил сосед. – Допрыгались...
И налил по второй.
«Три девицы под окном... – вспомнил наконец Воронцов правильную рифму, находясь уже в городе Тутаеве Ярославской области. – Пряли поздно вечерком... „Кабы я была царицей“, – говорит одна девица... Вот с этого у нее и начались в жизни большие неприятности. Потому что царь-батюшка у нас какой-то оказался мутный. И банк его непонятный.
Жила себе первая девица Люська Волкова в этом тихом городке и горя не знала. Но начиталась она журналов, насмотрелась вредных программ по телевизору, и потянул ее черт в Москву – стать моделью, а потом и вовсе царицей...»
Вот и нужный адрес. Улица Коммунаров, двенадцать. Длинный бревенчатый дом состоял из двух этажей и покосился сильно на сторону, судя по его виду, уже несколько лет назад. Таблички у входа сообщали, что в доме проживали несколько семей сразу. Была тут и фамилия Волковых.
Не так уж много в этом доме собирался узнать Воронцов. Хоть что-нибудь, хоть какую-нибудь информацию про закадычную подругу или про тайного друга. Все, что угодно, потому что в Москве Люся Волкова умудрилась не оставить никаких следов своей личности. Но и этого Воронцову не удалось. Хотя как посмотреть...
– Вам кого? – спросила девчонка лет десяти.
– Мне бы Люсю, – сказал Воронцов. Дальше план был простой. Он с ней познакомился в Москве, она ему дала этот адрес. В Москве она куда-то пропала, и вот он, влюбленный по уши, теперь ее ищет, как только может. Но план не сработал. Услышав про Люсю, девчонка почему-то сделала круглые испуганные глаза и убежала в недра мрачного дома. Вскоре на пороге появился мрачный, давно не бритый мужик. Был ли он отцом Люси Волковой, сказать было сложно. С тем же успехом он мог быть и ее дедушкой. Мужик странно посмотрел на Воронцова, словно оценивая, куда бы лучше его для начала ударить.
– Чего надо? – спросил мужик.
– Я Люсю ищу... – неуверенно объяснил Воронцов.
– Какую Люсю? – прищурился мужик.
– Волкову.
