– А черт этих русских сейчас разберет, что у них там происходит, – искренне пожаловался Мартинес. – То у них разведчики и военные идут в бизнес для прикрытия, а то, получается, они и на самом деле полностью уходят в бизнес. Сами ничего не понимаем.
– Наверное, они это специально придумали, чтобы вас с толку сбить, – ехидно предположил Густавссон.
– Очень может быть, что и так. По крайней мере используют они эту ситуацию классно. Просто невозможно работать! – поделился накопившейся обидой Мартинес. – Правил никаких нет, поди их разбери!..
– Так насчет моего русского ясности пока нет?
– Откровенно? Нет. То есть вроде есть какой-то такой магнат, занимается какими-то там новыми технологиями. А если все вопросики к нему пробить по полной программе, то вроде он не совсем и есть на этом свете.
– Ты сейчас сам понял, что сказал? – озабоченно спросил швед.
– Тебе пояснее сказать? Я бы был с ним поосторожнее. Приглядись, заодно нам потом расскажешь, что к чему с этим русским...
– А в вашей конторе вообще еще кто-нибудь работает? Или вы нам все дела решили передать? – злобно поинтересовался Густавссон. – Тогда хотя бы гарантируйте нам государственную пенсию.
– Мы вам и так много чего гарантируем. Одно то, что ты до сих пор не тюремную баланду хлебаешь, – на всякий случай поставил его на место Мартинес. Швед в ответ выразительно посмотрел на агента, но скандинавской выдержки все-таки хватило на то, чтобы благоразумно промолчать...
...Густавссон вернулся в дом на Холменколлен ранним вечером, и Потоцкий сразу уловил в нем некоторую перемену настроения.
Собственно, в отличной, а временами почти сверхъестественной интуиции как раз и заключался особый дар старшего научного консультанта архивного отдела Воронцова. Может быть, именно благодаря интуиции он в свое время и сделал неплохую научную карьеру. Никто, в том числе и сам Воронцов, никогда бы не смог объяснить, почему для своего исследования он видел именно эту тему, почему из сотни других снимал с полки именно эту книгу, почему начинал искать именно в этом направлении... Но как бы то ни было, всегда получалось так, что тема, которую он выбирал, оказывалась самой перспективной. Книга, которую он открывал совершенно случайно, подсказывала ему новые повороты и новые факты. И именно в том направлении, в котором он начинал свой поиск, его ждали самые значительные открытия. Это сэкономило ему кучу времени, – он никогда не тратил его на ненужные поиски. И кто знает, возможно, он бы смог сделать не просто неплохую, но блестящую академическую карьеру, если бы однажды научная судьба не занесла его в отдел геральдики.
В конце советских времен, когда Воронцов только попал служить в Ленинскую библиотеку, и в самое веселое перестроечное время немногочисленные научные сотрудники отдела геральдики влачили довольно жалкое существование. В это время стране было не до древних гербов и штандартов и вообще по большому счету не до науки. При слове «реформы» сотрудники геральдического отдела вздрагивали от испуга, как несчастные церковные мыши, боявшиеся громких звуков и дневного света. Реформы в это время означали в первую очередь сокращение штатов и ликвидацию бесполезных структур. Сами сотрудники геральдического отдела, конечно, знали, что они работают далеко не в бесполезной структуре, но они обоснованно опасались, что энергично хлынувшие во власть новички об этом даже не догадываются. Как раз в это сложное время сюда и был переведен Воронцов, занимавшийся в то время изучением традиций таинственного ордена розенкрейцеров и его влияния на российские аристократические фамилии. Это были девяностые годы, и совершенно случайно совпало так, что вскоре после перевода Воронцова дела у геральдистов постепенно пошли в гору. Во-первых, замаячило что-то похожее на уверенность в завтрашнем дне, – после долгого и нервного деления советского наследства устояла сама Библиотека имени Ленина, и отдел геральдики в ней сохранился. Во-вторых, строители нового молодого государства нуждались в своей собственной символике, а потому очень скоро администрация президента заказала отделу несколько солидных исследований, которые ощутимо укрепили и даже повысили жизненный уровень научных сотрудников. А потом прошло совсем немного лет, и отдел геральдики вовсе зацвел пышным цветом. В библиотеку потихоньку потянулись «новые русские». Они еще не были ни олигархами, ни магнатами, ни даже просто «авторитетными предпринимателями». Никакого другого названия им еще тогда не придумали, и их так просто и называли – «новые русские».
