На ковре зловеще белело пятно, оставшееся после замывания крови. Крови ли? Ева присела на корточки, всматриваясь в границы пятна. Если бы кровь лилась из носа, она бы брызгала повсюду, капли были бы там и сям… на полу, в ванной, около умывальника и даже на мебели.
- Людмила согласилась поговорить с вами, - сказала Римма. - У нее температура, но это не страшно.
Ева от неожиданности вздрогнула, подняла голову.
- Кровь была только на ковре? - спросила она.
- Да…
- А капель на полу, на мебели, в ванной вы не видели? Если у человека идет кровь из носа, должен же он как-то ее остановить, умыться, наконец?
- Правда! - воскликнула Римма, усаживаясь на корточки рядом с Евой. - Мне это в голову не пришло. Нет, больше нигде крови не было.
- Ладно, пойду к вашей подруге.
Ева вошла в полутемноту, пропахшую лекарствами. На кровати лежала женщина, укутанная в теплый платок и одеяло.
- Здравствуйте, Людмила… - невольно перешла на шепот гостья. - Как вы себя чувствуете?
- Ужасно… у меня горло заложило, - просипела та. - И голова раскалывается.
- Простите, но я должна задать вам несколько вопросов.
Женщина молча кивнула.
- Что вы думаете о пятне крови на вашем ковре?
Больная зашевелилась.
- Ковер не мой… хозяйский. А кровь… не знаю, откуда она могла взяться. Мы пришли… с работы… все вещи разбросаны… и это пятно.
- В других местах кровавых брызг не было? Только на ковре?
Женщина кивнула.
- Только на ковре, - едва слышно произнесла она. - Римма подозревает, что ее бывший муж… Валерий мог устроить этот разгром.
- А вы как думаете?
Больная молчала. Ей не хотелось ни о чем думать. Хотелось снова забыться и спать, спать. Она закрыла глаза.
Ева немного постояла, ожидая ответа. Но женщина, кажется, уснула.
Евгений Шаповал был дома один. Белобрысый, с отросшей светлой щетиной на круглых щеках, с замотанным вокруг шеи теплым шарфом, он сидел за компьютером.
- Поболеть как следует - и то нельзя, - пожаловался парень. - Работы навалом. Половина сотрудников с гриппом слегли, а журнал должен выходить в срок. Мне еще повезло, температура невысокая, только кашель - вот, сижу, вкалываю.
Он закашлялся.
- Эпидемия, - вяло поддержал тему господин Смирнов.
Он знал, что люди обожают говорить о своих болезнях. Стоит проявить минимальный интерес, и жалобы польются как из рога изобилия.
- Какую статью хотел напечатать ваш друг? - спросил Евгений, не уловив в глазах гостя сочувствия.
- «Невыразимое имя».
- А почему передумал? - продолжал расспрашивать паренек, щелкая клавиатурой компьютера.
- Не знаю, - честно признался сыщик. - Друг трагически погиб, и мне бы хотелось оставить статью себе на память.
Паренек оторвался от экрана монитора и внимательно посмотрел на собеседника.
- Погиб? - переспросил он. - Это меняет дело. Ступина разрешила отдать вам материалы?
- В статье что, какие-то секретные данные? - удивился Всеслав. - Судя по названию, речь идет о… - Он запнулся.
Паренек разразился сухим, отрывистым кашлем.
- У меня отличная память, - прокашлявшись, заявил он. - Статья была странная… немного не укладывалась в рамки нашей тематики. Что-то про старинные обряды или… нет, точно не припомню. Столько всего проходит через мои руки! Я уже обработал текст, и вдруг он является и требует отдать материал. Передумал! Деньги за публикацию, правда, мы не возвращаем.
- Так вы отдали ему статью?
- Конечно. Те бумаги, которые он приносил. Всего было несколько листов, по-моему, распечатанных на принтере. Но он потребовал, чтобы я уничтожил компьютерный набор, и стоял, ждал, пока я не удалил файл.
- Авторы все так себя ведут? - уточнил Всеслав.
- Иногда они бывают весьма щепетильны, - улыбнулся Евгений.
- Значит, материалов у вас нет?
- Почему нет? У меня школьный друг - программист. Он для меня придумал одну хитрую программу: она незаметно перекладывает файл в отдельную папку, тогда как внешне все выглядит, будто бы я его удалил. Понимаете, я бываю чрезвычайно рассеян, особенно когда завал с работой, и могу… ну, вы понимаете!
Смирнов не понял.
- Я могу нечаянно удалить нужный файл, потом почистить корзину… - опустив глаза, признался паренек. - В общем, у меня уже были неприятности.
- А как же память? - пошутил сыщик.
- Она у меня устроена особым образом: когда необходимо вспомнить что-то конкретное - все прекрасно. А в остальное время память как бы отключается… сама по себе. Это просто катастрофа! О моей рассеянности в редакции ходят легенды. Думаю, меня до сих пор не уволили только благодаря моей безотказной работоспособности. Я способен трудиться сутками, без сна и отдыха.
- Ценное качество, - позавидовал Всеслав. - Выходит, я получу-таки статью?
- У вас есть шанс, - засмеялся паренек. - Но для этого придется ехать в редакцию. Все там.
- Я на машине, - обрадовался сыщик. - Одевайтесь.
Евгений натянул на себя теплый свитер, куртку, шапку, и они вышли в морозную синеву погожего зимнего дня. Ветер разогнал последние обрывки туч, и с полупрозрачных облаков слетали редкие, золотые от солнца снежинки.
- Красота! - восхитился Смирнов, щурясь от яркости снега, неба, солнечных лучей.
