— Трое, — или у них принято передвигаться тройками или это что-то другое, более важное. Этих знаний, к сожалению, у меня нет. Видимо, никто вот так, как я сейчас не сталкивался с курурами, сразу срываясь в бой и либо погибая. Либо улетая к чертовой матери, с проклятой планеты.
Я буквально слился с гладким, как железный лом, стволом местного дерева, опасаясь лишний раз не то что двинуться, вдохнуть.
Твари остановились метров за пятнадцать, так и не дойдя до леса и метров за двадцать до моего дерева.
Постояли, покачались, как травинка на ветру, и развернувшись тем же порядком потащились обратно.
Я не двигался до тех пор, пока они не исчезли из вида, и даже возможный намек их присутствия не пропал.
Странно, почему они не пошли дальше? Потеряли след? Или мой запах развеялся? Они способны отслеживать по нюху? Вопросы, вопросы и ни одного толкового ответа. Пора делать ноги.
Пугаясь каждого постороннего шороха или звука, сполз с дерева, и как заяц, запетлял между деревьями, уходя все дальше в глубь леса.
— Зараза, — выругался я, вновь выскочив перед бескрайним полем, без каких-либо возможных укрытий. Лес, оказался всего лишь лесополосой, острой иглой, врезавшейся в бескрайние поля Силаи. — Придется побегать.
Задав себе средний темп, чтобы не сильно устать, но и как можно быстрее пересечь местность и добраться до любого возможного укрытия, с любопытством и обеспокоенностью поглядывал на светлеющее бордовыми всполохами небо на востоке.
Через пару часов, ожидаемый мной рассвет, так и не наступил. Вернее, по моим меркам, когда все пространство должен залить яркий солнечный свет, здесь стало лишь слегка светлее, и густой сумрак рассеялся, так и не исчезнув на совсем.
— И рассвет, не рассвет.
Спустя еще пару часов бега, организм напомнил, что выносливость зависит и от сытости желудка, потребовав срочной передышки, и я наконец-то добрался до камней довольно внушительного размера, собранных аккуратной кучей по середине степи.
Перехватить что-то съедобного, пока шанса нет, поэтому забравшись между камнями, предварительно пошурудив там мечом, мало ли какой гад притаился и выжидает, как бы впиться в мое беззащитное тело, улегся спать. Благо я трэтер, и могу обходиться без воды и еды долгое время. Конечно, это скажется на общем состоянии, а регенерация крыльев и так идет вяло, но шанс выжить у меня больше, чем у обыкновенного человека. Как говорится, спасибо, что я вообще способен дышать на этой планете, а то печальная была бы кончина самоуверенного Лэрда.
Проснувшись от чувства голода, забрался на камень повыше. Вдалеке вновь виднеется полоска леса.
— Похоже так и придется бегать от леска до леска, — в этот раз попробую поискать воду. Иначе долго не протяну. — Поесть бы чего. Эх, ничего, прорвемся.
Как ни старался побыстрее добраться до леса, сил не хватило. Пришлось заночевать у валуна, к моей радости, непонятно откуда взявшегося на открытом пространстве.
Только привалился к камню, тут же уснул. Из тяжелого затягивающего омута сна, вытянули звериные рычания, раздающиеся где-то совсем рядом с местом моей ночевки. Я осторожно высунул голову из-за камня, и тут же нырнул обратно, впечатленный местной «безобидной!» фауной. Надо будет, когда вернусь, Астору уши надрать, за дезинформацию.
Пара хищников, по габаритам с лошадь, только с клыками и внушительными когтями, яростно рыча друг на друга, охаживая поджарые мускулистые бока длинными хвостами, приготовились биться на смерть. Стоящий чуть дальше показался массивнее, загнанного ближе к валуну зверя. И клыки у того поболее будут. Не понимая, почему более слабый так и не сдвинулся с места, хотя в общем-то у него есть шанс убежать, я пригляделся внимательнее. Под ногами зверя копошилась маленькая его копия, жалобно попискивая, и прячась за ногу, видимо, матери. А судя по нехорошим ранам на теле, она проигрывает схватку своему сородичу.
Мелкий камешек, сорвавшийся от моего неосторожного движения, стал спусковым крючком. Раненная воспользовалась, тем что, противник отвлёкся на этот шум и прыгнула на него, вцепившись клыками в шею, тут же получив вспоротый от когтей бок. Самка заскулила от боли, но пасть не разжала, наоборот усилив нажим и остервенело, работая всеми когтями, пыталась нанести наибольший вред своему врагу. Зверь взревел, и попытался ее скинуть. Крутился, бил когтями, пытался вывернуться. Но самка повисла на нем мертвой хваткой
Через несколько минут трепыхания стали более вялыми, и сойдя на нет, зверь сдох, так и не сумев стряхнуть её с себя.
Я невольно восхитился материнской самоотверженностью. А маленький глупый зверёныш, громко беспомощно зовущий мать, неуклюже заваливаясь на своих коротких толстеньких ножках, доковыляв до бездыханной матери, уткнулся носиком в ее живот, и притих.
— Жалко, — искренне пожалел я погибшую самку. Я видел, она не дышит. — Не хочу, а найду на свою голову проблем. И что мне с тобой делать-то теперь? Эх, и не бросишь же, один не выживешь. Впрочем, и со мной, дружок, не факт.
