Так… А сейчас придется объяснять все Орху. И как мне это сделать? Что, черт подери, ему сказать? Как сказать?!
— Старший, тебе плохо? — обеспокоенный взгляд серых глаз и кучка птенцов, столпившихся в дверном проеме с хмурыми моськами.
— Плохо, — попытка беспечно улыбнуться провалилась с треском. Слишком близко мы чувствуем друг друга, чтобы пытаться бессмысленно изворачиваться. Просекут ложь сразу. — Я потерял часть себя, малыш. Снова, как и раньше, не сумел уберечь того, кто мне дорог. И никакие суперспособности не помогли. Понимаешь?
Помнишь, такой молчаливый варт, который за вами присматривал, и нянька… Совсем молоденькая девушка. Только-только из рабства выбралась, думала, жить начнет. Не вышло. И шаресы. Проказница Таира и маленький, преданный сестренке Надес. Совсем дети. Больно. Вот здесь, ткнул я пальцем в грудь, стараясь изо всех сил удержать слезы. — И Альдес… Вот так вот, ребятки. Живешь, кажется, тебе и горы свернуть по силам, а потом раз, и бьет тебя по башке жизнь, чтобы не зарывался и помнил: все мы смертны.
Спас, твою налево, называется, от рабства! Спас, да не до конца. Сам же и угробил, к чертям. И сожалею, что не оставил их с Ульном на Рури, но начинаю прокручивать, как поступил бы, вернись время вспять, и ловлю себя на мысли, что поступил бы точно так же. Я бы все равно поперся в эту треклятую систему.
— Проклятье! — с остервенением сжал кулак, безразлично наблюдая, как капают на пол капли моей крови. — Нет, Арвин, сейчас не время для подобных разговоров. Позже. Мне необходимо сохранять хотя бы видимость спокойствия. Беги, ребенок, остальные волнуются. Ты старший, успокой их. Со мной все будет в порядке. Беги. Не волнуйся. Скоро проснутся Орх и Лер, и меня ждет очень неприятный разговор. Они не знают… И я не знаю, как им сказать о них…
— Орх… он эмпат, — я благодарно погладил по голове прижавшегося ко мне мальчонку. Остальная ватага вся решилась к нам присоединиться, наваливаясь на меня в порыве обнять. И каждый словно делится своим теплом, пытается успокоить.
— Спасибо, — глаза на мокром месте, но на душе светлеет, и я впитываю исходящие от детей уверенность в моих силах и спокойствие.
— Орх, угу, эмпат. Но это-то меня и пугает. Наши эмоции могут быть слишком насыщенными для него.
— Ему будет очень плохо, — понимающе нахмурился Арвин.
— Да. Ну, все, спасибо за лечение и поддержку, а теперь бегите кушать. Астор платформу подогнал, заждался вас. Не волнуйтесь, мне стало легче, — я легонько подтолкнул Арвина к выходу. Как я и думал, остальные потянулись за ним.
— Старший? — замялся он перед открывшимися дверьми.
— А? — еще немного, и они проснутся… с чего начать?!
— Мы чувствуем твою боль… Ты не один, помни. Мой свет с тобой, брат.
— Мой свет с тобой, брат, — невольно улыбнулся я, всей сущностью ощущая силу произнесенных слов.
— Энергетические всполохи и переплетения, — благоговейно прошептал появившийся Астор, — это так красиво.
— Хорошая терапия, действенная.
— Энергетическая структура во время слияния выглядит наиболее четко. И она совершенна. Создатели превзошли сами себя.
— Им необходимы были те, кто способен противостоять врагу, с которым они самостоятельно справиться были не в силах. Они вложили в первых из нас свою душу. А дети, в большинстве своем, всегда лучше родителей.
— Данное утверждение спорно, Эльтан.
— Ум… — замялся я, — согласен. Рептиры тому подтверждение. Но все же любимый ребенок всегда самый-самый для его родителя. Такова наша природа. Независимо от вида, расы и Вселенной. Нормальная мать глотку перегрызет тому, кто обидит ее кровиночку. И, как по мне, правильно сделает.
Лечебная капсула с Халком выдвинулась чуть вперед, позволяя пациенту выбраться из нее с комфортом. Пёс, открыв глаза, уже через секунду кинулся выражать свою радость привычным для себя способом, облизав все не скрытые скафом участки моего тела, куда смог дотянуться длинным языком.
— Фу, Халк, ты опять за свое, — оказывается, когда хохочешь, как умалишенный, увернуться от юркого мощного собачьего языка не так легко. Халк же, счастливо фонтанировал образами: то меня рядом с ним на прогулке, то громадную бадью с сочным свежим мясом, то всю нашу семью, которую он считал стаей, под теплым земным солнцем на зеленой полянке, играющих с ним в мяч. Видеть смеющегося Альдеса и играющих с Лером маленьких шарес оказалось слишком болезненно.
— Тихо. Тихо, хороший мой. Сидеть, Халк. Мы поиграем. Обязательно поиграем. Но позже. Хорошо? А пока не мешай. Мне сложно…
Пес моментально успокоился, почувствовав мое напряжение. Сообразительный. Капсулы с Лером и Орхом встали в определенную нишу, и крышки одновременно пошли вверх.
— Думал, не выживу, — тихо буркнул себе под нос Лер, открывая глаза. Если Лер, принявший три порции эрситов, не думал выжить, то что творилось с шаресами и остальными, кто не принял ни одной и не имел подобной подстраховки?! Нет! Не хочу даже представлять, насколько мучительной была их смерть. Проклятые рептиры! Ррр…
