— Уже нет, — не отводя взгляд, рубанул он.
Не ожидал. Скорее даже не подобных слов, а именно каким безэмоциональным тоном они произнесены. Странно для эмпата.
— Хм… Надо же, как все просто. Давно готовился? — вина и злость, чумной коктейль, набирающий обороты внутри меня.
— Отмени блокировку шлюзовой. Дай мне улететь, — ни тени сомнения, ни единой крупицы сожаления.
— Орх, — устало вздохнул я, присев перед ним, — родной, мне тоже больно. Я любил Альдеса. И мне до слез обидно, что ты способен думать обо мне как о бессердечном ублюдке. На мне ответственность и куча проблем. Помоги мне, родной. Энергетика перена…
— Меня это не волнует. Я хочу свободы. Дай мне улететь, трэтер.
Слова как пощечины. Отрезвляющие и болезненные.
— Не думал, что так быстро, и это будешь ты. Пора мне привыкнуть терять, — горько усмехнувшись последний раз, как перед нырком в ледяную воду. — Хочу запомнить того, кто оказался не тем и не для меня…
Ни единого лишнего движения, словно статуя. Под мрамором сердце не бьется, и души там нет. А стоит ли рвать свою и искать её у того, кто не хочет, чтобы до нее добрались? Оно надо? Мазохистом я никогда не был, и после лаборатории уже не стану. Удерживать силой? Изливать всю свою нежность и восхищаться, наблюдая равнодушный взгляд. Зачем? Любить и желать быть рядом должны оба. Страсть лишь одного из пары больше смахивает на рабство, чем на любовь. Так что…
— Астор, — резко поднялся я, приняв решение. — Снять блокировку шлюзовой. Прописать Орха новым владельцем шатла. Выдели одного ИН-5 в качестве подарка и охраны. После вылета снять с него гостевой доступ на ” Черныш».
— Спасибо, оде Эльтан, — вгоняя нож в сердце своим холодным официозом, поклонился Орх.
— На моей родной планете в далекие времена существовало могущественное государство, Римская империя. Оно завоевало многие земли, захватило бесчисленное количество рабов. Империю боялись. В неё стремились. И в один из периодов правил ею Юлий Цезарь. Умный был правитель. По легенде, когда на него напали, он какое-то время сражался, пока не увидел, кто собрался завершить дело. И последние слова, обращенные к стоящему за спиной убийце, его собственному названому сыну: «И ты, Брут?». После чего он не сопротивлялся расправе над ним, — на секунду запнулся я. — Поучительно, не так ли, Орх? Хочу предупредить сразу, от любви до ненависти один шаг, мой дорогой. Я не Цезарь, прощать не умею. У тебя есть пара минут, чтобы решить для себя: остаешься или уходишь. Уходишь навсегда. Назад дороги не будет. Я переболею. Тяжело, мучительно, но я смогу. Поверь мне, я тварь выносливая. Но и спиной больше никогда к тебе не повернусь, не хочу повторить участь того правителя. Решай, Орх.
Внутри такой раздрай, не знаю, что и делать. Рвать и метать? Наорать, встряхнуть, чтобы очнулся?! Или отойти в сторону и не мешать? Зная себя, понимаю — доверия между нами восстановить в полной мере никогда не получится. Слишком разная школа выживания была у меня и у него. Отпустить?
— Ты спас мне жизнь. Но взамен забрал того, кого я полюбил, — а вот и первые эмоции прорезались.
— Я так понимаю, что о любви ко мне разговор заводить не стоит? — горечь чувствуется даже на кончике языка.
— Не стану лгать, мне было хорошо и безопасно рядом с тобой, — обхватив себя руками, сжался Орх. — Но я больше не хочу никому подчиняться. Не хочу! Я хочу свободы! С тобой рядом я все еще чувствую себя рабом. Мои мысли, мои чувства, они подчиняются твоим желаниям. Меня нет. Я не существую. А я хочу сам решать, как мне жить. Его не видно, но я все так же в рабском ошейнике. Он душит меня…
— В ошейнике? — выплюнул я. — Потрясающе.
— Ты не считаешь меня за равного.
— Ты врешь сам себе, Орх.
— Нет! — раздраженно заорал он. — Это из-за тебя Альдес погиб. Из-за тебя!
Не могу на него смотреть. Я так зол, что еще немного и ударю.
— Если бы погиб я, а не он, ты был бы рад? — слова вырвались сами собой. Но ответ на них мне не нужен, внутри уже больше не чему гореть. — Чего молчишь? Выбор несложный. Разве нет? Скажи, а Альдес был со мной из-за тебя или потому, что я, как и тебе не оставил ему выбора, заставив быть с собой?
— Мне тяжело рядом с тобой, Эльтан. Отпусти, — еле слышно прошептал он, вцепившись в кейс, как в спасательный круг.
— Впрочем, какая разница? Альдеса больше нет, — Орх нервно вздрогнул, уставившись взглядом в пол. — Я не стану тебя останавливать. Хочется. Но не буду. Удерживать силой — это растить собственного врага. Шаттл готов к полету. Действуй!
Сделать вид, что тебя заинтересовала станция на большом мониторе, играющим роль фальшивого окна во двор, сложнее, чем я думал.
— Прощай, оде Эльтан.
— Последний вопрос, Орх, — порыв повернуться и посмотреть в глаза тому, кого так сильно любил, пресек на корню. Пусть в памяти останется затуманенный взгляд прекрасный глаз супруга. Не хочу видеть плескающуюся в них злобу и ненависть к себе. Не хочу… — Ты ощущаешь мои чувства? Тебя они больше не волнуют?
Пожалуйста, дрогни. Вернись обратно. Стань моим Орхом, нежным, ласковым, понимающим. Прошу…
