– Хорошо. Так, и что же у нас со спальней? Окна – обычным зрением нет ничего, магическим вижу защиту на стёклах. Консоли – ничего. Кровать – разобрана горничной, приготовлена ко сну. Часы… в магическом зрении детали, открывающие потайной ход, светятся ярко-синим, больше не вижу ничего. Книжный шкаф – есть тайник на нижней полке справа, какие-то бумаги. Может быть, нужно будет посмотреть потом. Кресла и столик… Здесь блюдо с нарезанной ветчиной и сыром, корзинка с хлебом, стеклянный кувшин с красным напитком, в котором плавают нарезанные фрукты, два больших бокала… Стоп, а почему два? Был гость? Или с герцогом пил Алонсо? Надо выяснить. Кувшин практически полон, на носике нет следов жидкости. Интересно, что у нас внутри?
Она осторожно ладонью помахала над горлышком кувшина, подгоняя к себе испарения жидкости.
– Фу-у, прокисло, похоже. Вряд ли герцогу подали такую кислятину. Или… или туда было что-то подмешано, и поэтому вино испорчено? Очень интересно. А кто у нас трогал этот сосуд?
Поводив ладонью около ручки и горлышка, Лавиния с сожалением покачала головой.
– Увы, всё развеялось. Лабораторный анализатор следов ауры, может, что-то и показал бы, но вот его у меня с собой нет. Ну ничего, выясним. Так, а что с едой?
И ветчина, и сыр оказались совершенно безупречными, и госпожа Редфилд перешла к последнему предмету в этой комнате, к бюро. Изготовлено оно было явно давно, лет четыреста – пятьсот назад, и создал это бюро явно большой мастер. Все деревянные лицевые панели были покрыты искусной резьбой, а ящички украшены пластинами слоновой кости с гравированными сценами из «Илиады». Лавиния быстро просмотрела бумаги, лежавшие на поверхности. Всё это оказались хозяйственные документы – счета, подтверждения платежей, какие-то расписки, перечень закупок… Она посмотрела на шкатулку – заперта, и замок хитрый. Бронзовая борзая – простое пресс-папье, не амулет, неинтересно.
– Если здесь и есть разгадка исчезновения нашего Лонго, то её надо искать тщательно, – сказала она, постучав пальцами по откинутой доске. – Возможно, сюда придётся вернуться позднее, значит, нужно это всё прикрыть от посторонних шаловливых ручек. Та-ак… Дверцу мы поднимем, закроем печатью магбезопасности, и пару запирающих заклинаний положим. И, пожалуй, стазис на содержимое, а то мало ли что? Ну-с, а что у нас дальше?
Заинтересовали её две двери в правой стене, за креслами. За одной оказались ванная комната и уборная, за другой гардеробная. Ванная разочаровала: ничего, кроме смятого полотенца, брошенного на мраморный пол, там не обнаружилось. А вот в гардеробной…
– Скажите мне, Дюпон, отчего бы в комнате, предназначенной для хранения штанов и рубашек, стояла такая удобная кушетка? Да ещё и со свежим постельным бельём?
Этим вопросом госпожа Редфилд с ходу ошарашила появившегося за её спиной Жака.
– Очевидно, здесь кто-то ночевал, госпожа коммандер.
– Или собирался ночевать. Постель не смята. А кто бы мог тут разместиться?
– М-м-м… Камердинер?
– У Алонсо есть своя комната в крыле, где размещаются слуги.
– Ну, вряд ли герцог сунул бы в гардеробную свою девушку…
– Согласна, – кивнула Лавиния. – Значит, что?
– Что?
– Нам надо спросить об этом сеньора Родригеса!
– Он ведь может и солгать, госпожа коммандер.
– Может. Но тогда мы узнаем, что этот вопрос ему отчего-то неудобен. Вы ведь помните, Дюпон, узнать правду можно разными способами, и я вовсе не говорю о пытках!
Возможность задать вопрос сеньору Родригесу предоставилась довольно скоро.
Жак ушёл в кабинет герцога, а Лавиния вдумчиво обшарила карманы камзолов, жакетов и курток, висевших ровными рядами. В одной из курток – щёгольской, из тёмно-синей лайки, – обнаружила смятую бумажку и обрадовалась было, но это оказался всего-навсего счёт из ресторана. Два человека, говядина по-бургундски и бутылка красного вина из Лангедока.
– Мужчины, надо полагать, – пробормотала госпожа Редфилд, разглаживая криво исписанный листок. – Дама бы заказала хотя бы салат. «Кот и повар», что-то я слышала об этом месте?
Но ничего не вспоминалось.
Тут из спальни послышались голоса, и она вернулась туда. Мари Лаво, глядя на дворецкого, скептически покачивала головой.
– Послушайте, Родригес, если это ваш ход убирают горничные, то о какой тайне может идти речь? Обыкновенный коридор, просто чуть более узкий, чем обычно, и охрана там не стоит.
– Сеньора, способ открытия этой двери известен, кроме его светлости, двум людям: мне и Долорес. А Долорес служит во дворце двадцать лет, и проверена уже со всех сторон. Если не доверять нам, то кому вообще можно верить?
– Никому, – твёрдо ответила Мари. – И когда мы найдём вашего герцога, я уж постараюсь ему это втолковать, не сомневайтесь.
Показалось Лавинии, или в глазах дворецкого мелькнуло что-то такое… трудно читаемое? Ладно, об этом она будет думать на досуге, ещё лучше – обсуждая с Мари.
– Скажите мне, Родригес, для кого приготовлена постель в гардеробной? – спросила она.
– Для сеньоры Эстефании, – не задумываясь, ответил тот.
– И это?..
– Няня его светлости.
– Ах вот как! Неужели у неё нет своей комнаты во дворце.
