– Скажите, а своих детей у вас не было? В этом браке или вне его?
– Что-о? – никаких слёз в голосе сеньоры не осталось.
– Ага, значит, не было. Но вы, нанимаясь на работу в дом герцогов Медина в качестве няни, указали в анкете, что имеете опыт ухода за детьми. Поясните, пожалуйста, этот момент.
И полковник помахал в воздухе листом анкеты, заполненной убористым ровным почерком.
– Указала? – Эстефания растерянно посмотрела на отца-келаря; тот успокаивающе похлопал её по руке.
– Что ты нервничаешь, Стефи? Вспомни, сколько ты возилась с соседскими детками!
Лавиния поморщилась: отчего-то ей очень не нравилось слово «детки».
– Ах, да! – Сеньора Эстефания оживилась. – Ну конечно! Я сидела с мальчиками моей соседки, сперва младенцами, потом они подросли, и я тоже помогала.
– Очень хорошо, – Монтойя отложил анкету, потом вернулся к ней и вчитался. – Сеньора, вот вы здесь указываете, что у вас нет никаких родственников, разве это действительно так?
– Конечно! Я никогда не лгу! – и она гордо вздёрнула подбородок.
– Это прекрасное качество, особенно для воспитателя подрастающего поколения. Ах, да, ваш… э-э-э… воспитанник уже вырос, а вы больше не стали работать. Хорошо, сеньора, тогда как вы объясните вот этот документ? – полковник помахал в воздухе очередной страницей.
Женщина потянулась, чтобы взять её, но Монтойя отвёл руку в сторону.
– Извините, магически заверенная копия, трогать нельзя. Но я вам прочту, не волнуйтесь! Итак, «Марта четвёртого дня года две тысячи сто пятьдесят четвёртого родился младенец мужского пола у сеньоры Элеоноры Розалии Марии Иньиго-и-Гонсалес…», – он поднял глаза. – Это ведь ваша матушка, да? Значит, у вас был младший брат?
– Д-да…
– Более того, годом раньше обнаруживается другая запись, о браке той же самой сеньоры Элеоноры Розалии и так далее с сеньором Освальдо Энрике Мануэлем Перес де Уэскар, на тот момент – майором королевских артиллеристов. Если я не ошибаюсь, это ведь младший брат тринадцатого герцога? – Монтойя поощрительно улыбнулся Эстефании, но та молчала и кусала губы. – И значит, этот самый младенец мужского пола являлся бы кузеном его светлости Энрике Хавьера? Или является до сих пор? Что скажете, сеньор Гонсалес? – и полковник развернулся к герцогскому секретарю.
Тот вскочил и вытянул из кармана что-то зажатое в кулаке, но Лавиния успела раньше, бросив на Гонсалеса и на отца-келаря временный паралич. Потом шагнула вперёд и кивнула Денизе. Пленительно улыбнувшись, девушка одним движением создала водяные плети, которые связали обоих и притянули их к стульям.
– Вот так, – удовлетворённо произнесла Лавиния. – Спасибо, сеньор полковник. Вы позволите мне продолжить?
– Разумеется, сеньора коммандер! Прошу! – и Монтойя с видимым удовольствием сел в своё кресло.
Лавиния же присела на уголок стола, поглядела поочерёдно на монаха, няньку и секретаря, и вздохнула.
– Всё было неплохо продумано, надо признать. Если бы вам удалось бросить на его светлость полное подчинение, как вы планировали, было бы легко заставить его подписать отречение от титула и должности управителя провинции Уэскар и далее принять монашество. При конкуренции Гонсалеса с графом Хаэном первому было бы отдано предпочтение хотя бы потому, что он может наследовать по мужской линии. Боковой, да, но по мечу, а не по прялке. Да и потомства от него можно дождаться, с вами же, ваше сиятельство, в этом смысле уже говорить не приходится, не так ли?
– Глупости, – буркнул Хаэн. – Я маг, а значит, в самом расцвете сил.
– Хорошо, об этом мы поговорим позднее… Так скажите мне, сеньор Фуэнтес, во что вы подлили тинктуру Ауэрбаха? В кофе?
– Да-да, мне тоже это очень интересно! – от дверей шагнул вперёд неоднократно уже поминавшийся в этой комнате Энрике Хавьер Перес де Сандоваль и Уэскар, четырнадцатый герцог Медина.
Отец-келарь захрипел, но увы, парализован он был качественно, язык это заклинание тоже захватило.
– Госпожа профессор, я думаю, можно оставить его просто связанным, – заметил герцог, проходя вперёд и усаживаясь в кресло возле стола. – Хотелось бы услышать ответы. И да, кстати, милейший, если я услышу в этой комнате хоть одно ругательство, сорвавшееся с вашего языка, лично прикажу вас выпороть. Должность позволяет мне назначить именно такое наказание в случае публичного оскорбления нравственности. Если поняли, кивните.
Монах кивнул, и Лавиния щёлкнула пальцами, снимая воздействие.
– Рассказывайте, милейший!
Тот покосился на неё, на герцога, вздохнул и заговорил…
– Ну да, вы всё вычислили верно. Я подлил зелье в кофе. Поскольку мальчишка ускакал куда-то из монастыря, Стефа должна была связаться с ним по коммуникатору и произнести ключевую фразу, и потом приказать вернуться в келью. Дальше я бы уже всё сделал сам. Леон… Леонар Гонсалес сидел во дворце, все бумаги были уже готовы, но вы помешали, – он сплюнул на пол. – Да всё равно у щенка ничего не выйдет, регалии-то в сокровищнице не все!
