Эту речь завершило довольно мерзкое хихиканье. Вообще Лавиния заметила, что вся благообразность стекла с этого человека, словно и не было её. Теперь перед собравшимися сидел бывший матрос, списанный с корабля за то, что крал у своих – да-да, и такой документ удалось отыскать в архивах!
– Кстати, о регалиях! – Лавиния хлопнула себя по лбу. – Дюпон, вам слово!
Жак шагнул вперёд.
– Как я понимаю, о герцогских регалиях вы не знали примерно ничего, кроме того, что могла вспомнить Эстефания. Бывший дворцовый маг сеньор Перейра с вами сотрудничать отказался…
– Разумный человек, – пробормотала мать Патрисия.
Улыбнувшись, Дюпон продолжаил.
– Вы, Фуэнтес, покопались в монастырской библиотеке и нашли ссылку на справочник по редким и особо ценным артефактам. Эстефания узнала, что справочник этот есть в собрании поместья Паломино дель Медина, но вот беда – в закрытой секции. Поэтому был нанят деревенский парень, пекарь, достаточно часто бывавший на кухне. Он должен был пробраться в библиотеку, нейтрализовать Хранителя и выкрасть интересующую вас книгу. Так он и сделал, а заодно стащил ещё одну, лечебник на редком языке. Ему показалось, что книга магическая, и её можно будет выгодно продать.
– Дур-рак, – сказал Фуэнтес и снова сплюнул.
– Дурак, – согласился Жак Дюпон. – Справочнику Ван Ваальса больше шести сотен лет, его надо хранить в строго соблюдаемых условиях, а вы его под дождём таскали. Дикари, варвары…
– Спасибо, Жак, – улыбнулась Лавиния и перевела взгляд на Фуэнтеса. – Кстати, недостающую часть регалий мы нашли. Медальон. Нам передали его… друзья, так что ваши надежды уже не оправдаются, – она повернулась к хозяину кабинета, который с видимым наслаждением смотрел этот спектакль. – Сеньор полковник, я думаю, с этими фигурантами мы уже всё выяснили. Прикажете их забрать?
Молча присутствующие наблюдали за тем, как стражники уводили ругающегося Фуэнтеса (не удержался всё-таки!), злобно шипящую Эстефанию и каменно молчащего Гонсалеса. Когда дверь за этой процессией закрылась, Монтойя поинтересовался:
– А не выпить ли нам кофе? Остались-то сущие пустяки!
– Если так, тогда, пожалуй, мы пойдём! – привстал граф Хаэн.
– Нет, дядюшка, задержитесь ещё на несколько минут, – оскалился в улыбке герцог. – Да и кузина, кажется, не жаждет прощаться, не так ли, Эсперанса?
– Да, кузен, – улыбнулась та. – Точнее, нет, кузен, не жажду!
В молчании присутствующие наблюдали, как невесть откуда возникшие официанты накрывали стол, выставляли на него кофейники, сливочники, маслёнку, джемы и мармелад, и, наконец, венцом всему – трёхэтажную менажницу с сэндвичами, булочками и пирожными. Когда, наконец, последний из официантов тихо затворил за собой дверь, герцог повернулся к Денизе:
– Дорогая, могу я попросить тебя разлить кофе?
– Конечно! – не поведя бровью, девушка взялась за кофейник.
Граф Хаэн молчал и поглядывал то на племянника, то на Лавинию. Его дочь о чём-то шепталась с матерью Патрисией, наконец, обе дамы забрали свои чашки, тарелочки с пирожными, ушли в дальний угол и были потеряны для общества. Лавиния разглядывала пирожные, выбирая самое привлекательное, когда Хаэн не выдержал.
– Так чего же вы от меня хотели?
– Как это – чего? – удивился герцог. – Непосредственного вашего участия в причинении справедливости! Есть вопросы, которые долгое время оставались нерешёнными, а поскольку они касаются дома Медина, как же без вас, дядюшка!
– Н-ну, хорошо… И в чём я должен участвовать?
– Как вы, вероятно, помните, семь лет назад случился пожар во дворце, – начал говорить молодой человек; Лавинии показалось, что челюсти его свело от ненависти, с таким трудом выталкивались слова. – Меня не устраивало расследование, проведённое тогда – простите, Монтойя! – и я решил покопаться в этом деле.
– Так-так, и что же?
– О, масса интересного! Например, знаете ли вы, дядюшка, что из сокровищницы пропал один амулет? Он называется «Сердце», и представляет собой рубин цвета «голубиная кровь». Вы ведь знаете, о чём я говорю?
– М-м-м… Даже и не вспомню, – замялся граф Хаэн. – Это ведь не одна из регалий?
– Нет, просто артефакт. Древний, сильный…
– Это артефакт, вызывающий «драконий огонь», – сообщил Дюпон голосом образцового архивариуса, и надкусил булочку с маслом.
– Странно, да, дядюшка? Пожар-то был вызван именно «драконьим огнём»!
Разговор подхватила Лавиния.
– И вот что удивительно: те самые маги, что были посмертно обвинены в покушении и убийстве герцогской семьи, Кончетта и Роландо Парра, они ведь приехали в Севилью из Молина де Сегура, знаете, где это? А по дороге останавливались у вас в Хаэне почти на неделю.
– Вы с ними встречались, ваше сиятельство, – вступил со своей партией Монтойя. – И это вы были заказчиком убийства.
Тут Хаэн вдруг улыбнулся, сел поудобнее, даже положил ногу на ногу.
