— Ты думаешь, я… Впрочем, понятно. С одной стороны, она пытается заработать себе репутацию неприятного человека — с другой, считает, что, явившись сюда, проиграет по ряду воображаемых позиций. А если она встретится со мной у вас, у нее будут все возможности вести себя преотвратно… Спорю на что угодно, что так оно и есть.
Когда они вошли в комнату, Флоринда смотрела в окно, стоя спиной к двери.
Повернувшись к ним, она выпрямила спину и мрачно произнесла:
— Что, Билли Хокер, не рад видеть верную подругу?
— О господи! А ты, наверное, подумала, что я, увидев тебя, начну от восторга кувыркаться в воздухе?
— Ты слышал, что я иду мимо твоей двери, но даже не вышел! — бросила Флоринда с обидой и возмущением в голосе.
Хокер казался расстроенным и удрученным.
— О господи! — опять воскликнул он и в отчаянии махнул рукой.
Флоринда вновь отвернулась к окну. В последовавшем за этим разговоре она участия не принимала, за исключением тех моментов, когда у нее появлялась возможность придраться к каким-то словам Хокера и вставить короткую презрительную фразочку. Тот ничего не отвечал и лишь поглядывал в ее сторону.
Наконец он сказал:
— Ну все, мне пора, надо браться за работу.
Флоринда все так же смотрела в окно.
— Пока, ребята! — стал прощаться Хокер. — До скорого.
Когда за ним захлопнулась дверь, Пеннойер с извиняющимся видом произнес:
— Билли сегодня немного не в духе.
— С чего бы это? — спросил Горе.
— Не знаю. Но когда я пришел его позвать, он сидел на стуле и глядел на…
Он бросил на Флоринду взгляд и умолк.
— На что же он глядел? — спросила девушка, отворачиваясь от окна.
Пеннойер, казалось, смутился.
— Да не знаю я… ерунда какая-то… мне показалось… там было очень плохо видно. К тому же я не воспринял это всерьез.
Флоринда подозрительно вгляделась в его лицо и повелительным тоном спросила:
— На что он глядел?
— Говорю тебе, ни на что! — воскликнул Пеннойер.
Флоринда посмотрела на него и в нерешительности задумалась. Потом тихо молвила:
— Ну же, Пенни. Скажи мне.
— Ни на что он не глядел, понимаешь ты это или нет? Ни на что! — непоколебимо воскликнул он. — Я просто пошутил. Сядь, Кутерьма, и выкури сигаретку.
Она повиновалась, но продолжала бросать на него взгляды с выражением сомнения на лице. Потом доверительно попросила еще раз:
— Давай, Пенни, скажи мне. Я по тебе вижу — что-то такое там все-таки было.
— Послушай, Кутерьма, ради бога, оставь меня в покое!
— Скажи мне! — с мольбой в голосе взвилась Флоринда.
— Нет.
— Скажи.
— Нет.
— По-жа-луй-ста, скажи мне.
— Нет.
— Говори.
— Нет.
— Почему ты такой подлый, Пенни? Ты же знаешь, если бы ты меня попросил, я бы тебе обязательно сказала.
— Видишь ли, Кутерьма, это не мое дело. Я не могу рассказывать тебе о личной жизни Билли Хокера. Иначе буду выглядеть полным идиотом.
— Но о нашем с тобой разговоре я не скажу никому ни слова. Давай, говори.
— Нет.
— По-жа-луй-ста, говори.
— Нет.
Когда Флоринда ушла, Большое Горе спросил:
— Так на что же он все-таки глядел?
Морщинистый тоже с любопытством посмотрел в их сторону, оторвав взгляд от мольберта.
Пеннойер раскурил трубку, перекатил ее в уголок рта, как и подобает серьезному человеку, и наконец ответил:
— На две фиалки.
— Да ты что! — воскликнул Морщинистый.
— Чтоб мне повеситься! — воскликнул Горе. — Держал в руке две фиалки и пялился на них?
— Да, — подтвердил Пеннойер, — именно так.
— Чтоб мне повеситься! — хором закричали Большое Горе и Морщинистый с озорным видом.
— Как ты думаешь, кто она? — продолжил Большое Горе. — Он наверняка познакомился с ней этим летом. Будь я проклят, если кто-то из нас мог предположить, что со стариной Билли случится такое!
— Впрочем, это его дело, — вынес вердикт Морщинистый; тон его свидетельствовал о том, что он намерен выполнить моральный долг по отношению к товарищу.
— Конечно же его! — согласился Горе. — Но кто бы мог подумать, что…
Лица обоих опять расплылись в ухмылках.
Когда через несколько минут Хокер снова зашел к ним, он, должно быть, заметил в поведении друзей нечто необычное.
— Слушай, Горе, ты не одолжишь мне свой… В чем дело?
Вместо ответа художники ухмыльнулись, переглянулись друг с другом и посмотрели на него.
— Вы похожи на трех Чеширских котов, — сказал Хокер.
Ухмылки на лицах стали еще шире.
Не понимая, чем это объяснить, Хокер направился к двери, взялся за ручку, повернулся к ним и сказал:
— Вас в таком виде хоть под стекло да на выставку! Может, вы сделали ставку на победу в выборах и выиграли? У кого-то из вас умерла тетушка, оставив наследство? Нашли какую-нибудь вещицу, которую можно заложить? Нет? Тогда я вас не понимаю. Вы похожи на рыб, которых вылавливают в море на большой глубине. До свидания!
Когда он уже открыл дверь, они хором воскликнули:
— Погоди, Билли! Слушай, старина, а как ее зовут?
— Что вы сказали?
— Как ее зовут?
— Кого — ее?
Они засмеялись и закивали головами:
— А то ты не знаешь! Ее! Что, не понимаешь? Мы имеем в виду ЕЕ.
— У меня такое ощущение, что передо мной группа сумасшедших, — произнес Хокер. — Я понятия не имею, что вы имеете в виду.
