– Да мы же вчера со Ступиным пришли, – она не задумалась над тем, что ей – «мальчику», пришел конец, так была обрадована встречей.
– С комиссаром? Докладывали – парень с мальчишкой… Ах ты ж! Вот теперь смекнул. От тебя-то всякой чудасии ждать можно, извиняюсь за выражение. Саня! Лихой казак! А с тобой кто ж? Может, Тонька переодетая? – Трофимыч добродушно загрохотал.
– Нет, что вы, Тоня – в Луганской!
– Так про тебя ж, – Валентин узнал случайно, – говорили, что отец, осатанев, из дома выставил и аккурат в Луганскую снарядил? Признаю, в этом и наша вина была. Пострадала ты, Саня, за мировую революцию, а не за понюшку табаку. Так кто ж тебя ведет? Случайный кто?
– Вы же знаете его!– она немного помедлил, – Я с Полем.
– Какой такой Поль? Неужто, Шаховской? Да нет! Быть того не может. Невозможно это… Ни в какие ворота не лезет…
Невозможный Шаховской вышел на крыльцо в рубашке без куртки и крикнул:
– Сашка, постреленок! Куда ты запропастился? Мы уже приглашены к здешнему военачальнику. Что за разговоры…
Он равнодушно скользнул взглядом по Григорию Трофимовичу, смотревшему на него, как на привидение. Только на секунду Саше показалось, что взгляд Виконта вспыхнул насмешкой и разочарованием.
– Точно… Павел Андреевич… Хоть через плечо по старорежимному плюй.
– Вы меня знаете? Откуда, интересно?
– Санечка вот меня сразу признала!
– Тише, тише, вы что, и ЕГО знаете, Сашу?
– Чего со мной-то в прятки играть?
– Поль! Это же дядя Гриша!
– Ах, дядя Гриша! Какой Гриша?
– Ну, Григорий Трофимович. Он у них… Курнаковых… работал в саду, неужели не помните?
– Приходится вспомнить. А вы молодцы оба. Здравствуйте, Григорий. Вот и знакомого встретили. Ну, проводите нас в штаб, или как это у вас называется?
– Ко мне идем, я и есть командир.
– Да, дядя Гриша? Это справедливо. Лучше вас я большевика не знаю.
– Хватила! А товарища Севера позабыла что ли? В Питере он.
– …дядя Север… все наши… А Ваня где?
– Ваня с Деникиным расправляется.
– С Антоном Ивановичем?– уточнил Виконт и, не дожидаясь ответа, прибавил: – Поторопитесь, если вам не трудно, Григорий. Вы что-то хотели уяснить для себя о нас. Прошу.
Саша оглянулась и наткнулась на его холодный, отчужденный взгляд. Трофимыч закивал:
– Так я же… Ну, идем, идем, у меня поговорим.
– Без девочки, – сказал Шаховской.
– Поль, ну пожалуйста!– стараясь не терять своих позиций, проговорила Саша. – Я пойду с вами. Дядю Гришу встретили...
– И то. Идем, конечно, Санюша. Что вы, Павел Андреевич, что за тайны? Чаю попьем.
– Ну, как вам угодно. – Виконт пожал плечами.
Саша, добившись на этом этапе своего, пила сладкий чай с наслаждением, стараясь не думать о том, что будет дальше. Дядя Гриша сразу, как пришел, со смешком сказал, что вчера, услыхав о двоих геройских молодцах, прикидывал: надо бы, коли будет на то их желание, в отряд зачислить...
А что же здесь смешного? Было бы неплохо. Повоевали бы и с победой вернулись в Питер. Со щитом. Виконта еще вчера осмотрел и обработал фельдшер. Сегодня он гораздо свободнее двигает рукой.
Разговор за чаем тем временем принимал другой оборот.
– Я же в открытую хотел поговорить. Что уж тут замыкаться? Дело хорошее сделали, даже самоотверженность проявили, как говорится.
– Вы меня одобряете? Тронут.
– Кто же не одобрит? Поступили, как настоящий большевик, уничтожили палача. Они ответят за каждую каплю бедняцкой крови. Троих в распыл пустим за каждого убитого и замученного, потомкам завещаем: внуки и правнуки врагов будут кровью отвечать за пытки и издевательства над народом… – глаза обычно спокойного Трофимыча вспыхнули ненавистью.
– Настоящий кто? Не ищите идейную подоплеку в рефлекторной реакции на садизм.
Саша заметила, что доблестный командир как-то призадумался, но Виконт продолжал не слишком заботясь, понимают его или нет:
– И прекратим разговор. У меня отвращение к дискуссиям с недавнего времени. Следующие поколения будут, надо надеяться, смотреть на жизнь иначе.
– Да и без этого мы честных людей, даже беспартийных за собой ведем, в свои отряды принимаем. А что, Пал Андреич, людей-то у нас маловато. Саню в детдом определим. Сейчас есть хорошие на советской территории. Едет тут один товарищ… Кузьмин по фамилии… Так с ним отправим. Бумагу напишем, что она – наш товарищ. А вы оставайтесь. Пока не разобрались, что к чему, – потом разберетесь. Я одно понимаю: ежели вы на нашу сторону станете – не предадите. Подлости за вами не водилось.
– Ждете благодарности за то, что соблаговолили не считать меня подлецом? Благодарю. Это все, что вы хотели мне сказать?
– Поль? – Саша чуть не сказала «Павел Андреевич», таким недоступно взрослым и непроницаемым он сейчас казался. – Дядя Гриша? Как же я? Уеду одна? Что вы? Я не хочу, дядя Гриша!
Григорий Трофимович, ответил:
– Погоди, Санечка, будем еще думать, как с тобой поступить! Не к спеху.
Было видно, что он больше занят разговором с Шаховским. А тот не обратил ни на Сашу, ни на ее слова никакого внимания. Григорий встал и положил ему руку на плечо:
