Когда мы оказались на расстоянии в несколько сотен шагов, демон, наконец, соизволил оторваться от созерцания степных красот и перестал изучать с высоты своего роста пришедшую по его душу армию. Разумеется, его не тронул наш воинственный вид, а всего лишь стало любопытно, что за букашки вдруг рискнули наступить на его серо-зеленый хвост. И, разумеется, он ни на миг не допускал мысли, что от нас может быть хоть какой-нибудь урон. Какой к черту урон от пяти смертных игрушек, которых он способен уничтожить одним движением век?! И которые смотрятся рядом с ним, как больные чумой блохи рядом с многотонным Годзиллой?!
Тем не менее внимание на нас он все же обратил. Даже нет, не так – он УДЕЛИЛ нам крохотную толику своего драгоценного времени. Как раз между сладким потягиванием, сонным зевком и ленивой мыслью о том, кого ему лучше сожрать первыми: близстоящих скаронов с их неудобными доспехами, которые наверняка застрянут в зубах, или же святош с их вызывающими белыми плащами и раздражающими манерами? Полагаю, эта сложная дилемма так его увлекла, что он не сразу сообразил, кого именно видит. Может, даже решил начать именно с нас, но потом опустил голову чуть ниже, с вялым любопытством всмотрелся. А спустя всего пару синов недовольно сморщился.
– ИШ-Ш-ШТА…
Надо же, какой умный. Помнится, Дангор провозился дольше.
– С-С-СЛАБЫЙ… С-С-СМЕРТЫЙ… СМЕШ-Ш-НОЙ ИШ-ШТА… ОПЯ-ТЬ-С-С… И ЕЩЕ ОДИН ХОЗЯИН…
Я завороженно уставилась на мелькнувший в широкой пасти раздвоенный язык. Интересно, это он специально? Или способность к гипнозу у него, как у некоторых магов, врожденная? Черт. Никогда не уважала змей. И глаза их мне совсем не нравятся. Когда туда смотришь, создается впечатление, что чешуйчатая гадина знает что-то такое, до чего тебе еще расти и расти. А уж ЭТА гадина… бр-р. Хоть и не действует на Ишту неподвижный взгляд василиска, хоть и не поддаюсь я страшноватому очарованию смерти, но все равно – дело дрянь.
Впрочем, я не за этим пришла. Мне сейчас нужно совсем-совсем другое.
Мысленно перекрестившись, я задрала голову повыше и дерзко уставилась в мертвенно-желтые змеиные глаза.
– Эй, ты! Червяк-переросток! Ты меня слышишь?!
У демона удивленно дрогнули веки.
– Чего уставился?! Тебе, между прочим, вопрос задали!
– С-С-СЛЫШ-ШУ. ТЫ ДЕРЗОК, Ч-ЧЕЛОВЕЧЕК.
– Уж какой есть. Слышь, желтопузый, а ты чем свою чешую мажешь, чтобы так блестела? Просто слюнями или пользуешься мазью от геморроя?
– Ш-Ш-ШТО-О?
– Говорю: в какой дряни ты себя извазюкал? – повысила я голос. – Она, случаем, не просроченная? Если я толкну твою шкуру на черном рынке по медному лату за кило, окупится?
Демон озадаченно моргнул.
Черт. Он что, тупой? Или еще не проснулся до конца? Может, простимулировать его по-другому? У кого есть подходящих размеров клизма с битым стеклом? Говорят, в таких случаях хорошо помогает.
– Смотри, не переиграй, – с неуместным смешком посоветовал Ас, возвышаясь за моей спиной неподвижной черной статуей. – Вдруг не поверит, что ты это всерьез?
– Я не всерьез?! – громко возмутилась я, краешком глаза следя за непонимающе шевельнувшимся демоном. – С моим-то практичным подходом?! Брат, окстись! Где это видано, чтобы змеюка таких размеров безнаказанно поганила землю?! На мыло ее! Только на мыло!
– Зачем нам столько мыла? – скупо заметил Ван. – Лучше башку ему отрубим и все дела.
– Угу, – охотно согласился Бер. – Нам во дворце как раз симпатичного чучела не хватает.
Я выжидательно посмотрела на мерно сжимающиеся змеиные кольца, которые ощутимо напряглись и задвигались в несколько ином ритме, чем раньше. Но демон все еще странно молчал. Его даже насмешка не смогла расшевелить как следует. Блин. Видимо, он все-таки тупой. Или просто шуток не понимает? Или же шутка оказалась слишком сложной? А может, он до сих не сообразил, что над ним просто-напросто издеваются?
– Червяк молчит, – глубокомысленно изрекла я, придирчиво изучая сложный рисунок чешуи на боках демона. – Червяк думать изволит. Может быть, червяку нужно помочь? Сделать так, чтобы он начал думать побыстрее?
– Согласен. Где тут у него хвост? – деловито осведомился Бер, принявшись внимательно изучать распаханную на глубину человеческого роста землю. – Говорят, если изловчиться и дернуть змею за самый кончик, когда она только-только проснулась, можно услышать, как она поет.
– Змеи не поют, неуч, – фыркнула я, деланно не замечая, как у демона постепенно меняется выражение глаз. – А фальцетом пищат только кастраты, которых хорошенько прижмут за…
– Без подробностей, пожалуйста, – поморщился Ван. – Что вы сделали с Горлопаном, я хорошо помню. Так что не напоминай лишний раз.
– А что сразу я?! Он первый начал!
– Тем более. Кстати, как считаете: когда эта туша издохнет, сколько времени нам понадобится, чтобы ее освежевать?
– С ума сошел?! – возмутился Бер. – К утру тут такая вонища поднимется, что все задохнемся! Забыл, что с нежитью солнышко делает?!
