По надплечьям со скрежетом скользнули чьи-то острые клыки, разрывая в кровь кожу, ломая кости и разрубая мышцы. Во все стороны брызнула кровь... темная, густая, но все еще алая, не до конца превратившаяся в ядовитую слизь. Спину буквально исполосовали в клочья, а потом и вовсе разорвали пополам, когда кто-то с радостным ревом отгрыз сперва одно, а потом и второе крыло, бросив их бесполезными тряпками себе под ноги. Потом кто-то больно дернул за волосы, пытаясь открыть нежное горло. Но пока еще тщетно - за последние годы я слишком хорошо научился закрывать свое единственное уязвимое место. Правда, надолго меня не хватит - еще несколько ударов, одно точное попадание, и я упаду. А после этого они закончат и со всем остальным. Если, конечно, еще раньше кто-то не сообразит перегрызть жилы на ногах.
Впрочем, какая теперь разница? Деваться все равно отсюда некуда. На Небо путь заказан. К смертным тоже не удастся вернуться, потому что Подземелья никогда не отпускают свою добычу. Ниже падать просто некуда... но Мрак - это навсегда. Ночь - это для низших. Унижения, страдания и роль любимой игрушки для забав у Дангора - вот моя ближайшая перспектива.
И ради чего?
В последний раз взглянув на бьющуюся в моих ладонях душу, я вздрогнул от мощного тычка в спину (это Высшие подоспели, наверное), а потом слабо улыбнулся и в каком-то бреду шепнул:
- Лети... лети, душа моя... ты свободна...
- ИДИОТ!!! - яростно вскрикнул кто-то над моим самым ухом, прежде чем я упал под тяжестью обрушившегося сзади удара. Буквально за миг до того, как светящееся чудо благодарно улыбнулось и бесследно исчезло из моей руки.
- Повелитель, он тебя предал!
- Выпустил!
- Белокрылое отродье!..
- Позволь мне его убить, Повелитель! - хрипло взвыл Дангор. - Отдай его мне! Клянусь, он будет мучиться вечно!
- Он будет наказан, - во внезапно наступившей тишине прозвучал мрачный рык поднявшегося с Трона Бога. - Внимайте, слуги! И знайте, что вам положено за предательство!
Я только устало вздохнул, так и не успев понять, когда же меня отпустили. Осознал только, что лежу в луже собственной крови, которая ширилась с поразительной быстротой. И успел удивиться тому, что еще жив. А потом перед моим лицом опять оказались два бездонных провала в никуда.
