В то же время в Новой Зеландии возникают собственные трудности. Гидроэлектростанция, расположеная на Южном Острове, снабжает энергией почти всю страну, но, по словам местных жителей, составляющих около трети населения Новой Зеландии, они за это мало что получают, и вся промышленность по–прежнему развивается на Севере. На недавнем собрании под председательством мэра Данидина родилось движение за независимость Южной Австралии.
Итак, мы видим, что во всем мире намечаются тенденции, угрожающие единству государства–нации. Та же судьба не миновала и двух гигантов — США и СССР.
Нам трудно представить себе реальный распад Советского Союза, который предсказывал историк–диссидент Андрей Амальрик[473]. Но в 1977 г. советские власти посадили в тюрьму армянских националистов, которые произвели взрыв в московском метро, а с 1968 г. действует подпольная Национальная партия объединения, ставящая своей целью возрождение Армении как государства[474]. Подобные группы существуют и в других республиках Советского Союза. В Грузии тысячи марширующих демонстрантов заставили правительство объявить грузинский национальным языком, а иностранцы, путешествующие по Грузии, в тбилисском аэропорту с удивлением услышали, что о рейсе на Москву было объявлено, как о рейсе на «Советский Союз». А в то время как грузины организовывали демонстрации против русских, абхазцы, представители национальных меньшинств Грузии, собрались на встречу в их столице Сухуми, чтобы потребовать независимости от Грузии. И эти требования, и массовые митинги оказались настолько внушительными, что в коммунистическом правительственном аппарате многие были сняты с работы, а Москва разработала для Абхазии план развития на 750 млн, чтобы умиротворить абхазцев[475].
В полной мере выявить интенсивность сепаратистских движений в различных частях Советского Союза невозможно, но кошмар многочисленных движений за отделение должен преследовать советское правительство. Если бы разразились война с Китаем или серии восстаний в Восточной Европе, Москва оказалась бы перед лицом открытых выступлений за отделение или автономию во многих советских республиках.
Большинство американцев вряд ли могут вообразить обстоятельства, которые привели бы к распаду Соединенных Штатов (как еще десять лет назад не могли вообразить подобное большинство канадцев). Однако нажим секционистов постепенно возрастает. Ныне в Калифорнии в подпольном бестселлере описывается отделение северо–западных штатов от Америки, которого они добиваются, угрожая взорвать ядерные заряды в Нью–Йорке и Вашингтоне. Существует и другой сепаратистский сценарий[476]. В отчете, подготовленном для Киссинджера, пока он еще занимал пост советника по делам национальной безопасности, обсуждалось возможное отделение от Америки Калифорнии и Юго–Запада для образования испаноязычной или двуязычной географической единицы «Чикано Квебеке»[477]. Говорилось также о воссоединении Техаса с Мексикой для создания могущественной нефтяной державы под названием «Техико».
Недавно на отдельном газетном прилавке в Остине я купил номер «Texas Monthly» с острой критикой политики Вашингтона в отношении Мексики, и там была фраза: «В последнее время у нас больше общего с нашими бывшими врагами в Мехико–сити, чем с нашими лидерами в Вашингтоне... Янки крали нашу нефть еще со времен Спиндлтона... поэтому техасцев не должно удивлять то, что Мексика пытается избежать подобного экономического империализма»[478].
Там же я приобрел наклейку для автомобиля, на которой была изображена лишь звезда Техаса и написано одно слово: «Отделение».
Некоторые выводы могут показаться слишком натянутыми, однако факт остается фактом: в Соединенных Штатах так же, как и в остальных высокоразвитых странах, возрастают сепаратистские тенденции. Даже если отбросить потенциальный рост сепаратистских устремлений в Пуэрто–Рико[479] и на Аляске[480], а также притязания исконных жителей Америки на национальную независимость, мы можем проследить расширение раскольнических тенденций в самих континентальных штатах. Согласно заключению Национальной конференции государственных законодательных органов, «в Америке идет вторая гражданская война. Конфликт происходит между индустриальными Северо–Западом и Средним Западом и нефтяными штатами Юга и Юго–Запада»[481].
Ведущие деловые издания говорят о «второй войне между штатами» и заявляют, что «неравномерность экономического развития подталкивает регионы к острому конфликту». Тем же воинственным языком пользуются губернаторы штатов и чиновники с Юга и Запада, которые характеризуют происходящее как «экономический эквивалент гражданской войны»[482]. Взбешенные тем, что предлагает Белый Дом в отношении энергетики, эти чиновники, по словам «Нью–Йорк Тайме», «готовы на все, вплоть до отделения от Союза, чтобы сохранить нефть и природный газ для растущей промышленной базы региона».
