Площадь радиоактивного загрязнения превысила двести тысяч квадратных километров. Около пяти миллионов гектаров пахотных равнин стали непригодными для земледелия на сотни лет.
Из года в год территория зоны отчуждения, включая оставленный пятидесятитысячный город Припять, а также город Чернобыль и сотни опустевших деревень, с приходом весны обильно зарастает чернобыльником ― горькой полынью. Полынь заполняет детские игровые площадки и высохшие плавательные бассейны, школьные дворы и автомобильные стоянки...
«Жизнь» радиоактивных изотопов, выпавших на огромной территории, продолжается и после ликвидации последствий аварии. В результате бета-распада плутония на радиоактивно загрязненных лесах и полях происходит образование америция, вклад которого в альфа-активность в настоящее время составляет пятьдесят процентов от общего числа изотопов. Через сто лет после аварии это приведет к увеличению почти в два с половиной раза общей альфа-активности на загрязненных плутонием землях.
Когда тоска сжимает, что тиски,
Душевный штиль, как море, бескорыстен.
Открыть судьбу бессильны лепестки ―
Иду один,
в тень рощи,
к мокрым листьям.
Прохлада их остудит жар лица,
А свежесть ― засветит свечу надежды,
Чтоб огонек всегда в ночи мерцал,
Чтоб согревали сердце грусть и нежность!
Нас много. Посторонних ― никого.
От всех сомнений здесь надежно спрятан.
О, если б вам стихи смогли помочь,
Как листья мне, ― поверить в Жизни святость!
1987
Холодным утром на рассвете
Прекрасны птичьи голоса
И ― в золотистом солнца свете ―
Созвездье капелек ― роса.
Прекрасна трав намокших свежесть
И изумрудный поля крик,
В листве зеленой ветра шелест,
Журчащий льдом, живой родник,
Холодная лазурность неба,
В тумане берег голубой,
Ромашки взгляд ― белее снега.
Прекрасно то, что Ты со мной!
1978
Моросящая стынь
и сгибающий ветер.
Никого. Лишь деревьев
зеркальные брусья блестят.
Ослепляющий черным,
угрюмый октябрьский вечер:
Интервал меж словами
листопад ― снегопад.
Мне сегодня не спится.
Осенняя блекнет дорога.
Сапоги погружаются
в вяжущей слякоти жуть.
В этой жизни серьезной
познал я еще немного.
Выбирать в ней непросто свой честный
и правильный путь.
Отношенья людей
в глубине своей нам непонятны.
Не откроют нам звезды
плохи они, иль хороши.
Пересуды об этом
в грядущем похожи на пятна
На чистейших порывах
до боли влюбленной души.
Дать свободу всем чувствам.
Не сковывать в душном угаре
Их полета
и свежести буйной грозы.
Только так перед жизнью
лицом можно в грязь не ударить
И прожить ее чище
печальной и чистой слезы.
1978
Последние шаги до миража ―
Надежды неотступной чаянье.
И тлеющий еще любви пожар
Мы заливаем медленно отчаяньем.
Забудутся красивые слова
И страстной невесомости минуты.
Воображенье будет рисовать
Другие вариации кому-то.
Спасибо Вам за те гирлянды дней,
Когда как факел были Вы со мною.
Окончен бал: кому-то Вы нужней.
Моя тропинка ляжет стороною.
1979
Долгий дождь по зеркалу плаща
Струйками стекает на траву.
Сожалея, не могу прощать
И поэтому тоскливо одному.
Долгий дождь на голых кронах спит,
Отрывает редкие листы,
И по ветру дерзкому летит
Слабости союз и красоты.
Не бывает в мире двух дорог,
Параллельных в каждый жизни час.
Суд Судьбы ― в их расхожденье ― строг.
Гнев Судьбы всегда сильнее нас.
Лужи. Слякоть… Вновь не повезло.
Весь в руинах снов хрустальный храм.
Но хоть это будет тяжело,
Я с бедой своею справлюсь сам.
Сам ― один. А дождь все льет и льет.
Все обманчивей упор земли.
Тишина. Никто не позовет
И не разведет огонь вдали.
1978
Апрель расплылся в луже. Хмурый,
Ты предо мной сырой апрель,
Как будто только что с натуры
Написанная акварель.
Весь мир я полюбил в апреле
За непонятную печаль ―
Ту неразгаданную прелесть,
Где капли таянья звучат…
1980
Огонь, зачем берешь? А впрочем…
Не привыкать сжигать мосты.
Конверт. Письмо. Бесстрастность ночи
И пепел мертвенно застыл.
Нет веры в вечную удачу.
Есть звезды над полями лет,
А под ногами ― слякоть. Значит,
Опять с костром держать совет.
Опять дышать смолистым дымом,
До красноты тереть глаза,
Мечтать быть искренне любимым
И самому «люблю!» сказать!
1979
До отправленья пять минут.
Глотнуть бы воздуха сырого!
Билет. Автобус. Долгий путь
И почерк осени суровый.
Как вдруг ― глаза.
Толпы как нет.
Одни глаза на фоне буром.
Все затоплял их талый свет
В вокзальном копошенье бурном.
Как на классическом холсте,
Овал лица и ветви ― руки.
Любуйся в гулкой пустоте ―
Не разрушай безмолвье звуком!
Судьба торопит. В пять минут
Я не посмел сказать ни слова,
Как вдруг… Автобус. Долгий путь
И почерк осени суровый.
Стечет печаль с озерных глаз,
Смахнет слезу осенний ветер.
А где-то там танцуют вальс
И ходят парами под вечер…
1980
Вновь хрустит, скрипит, метется
Мягкий снег.
Воздух свеж. Как призрак солнце:
Город слеп.
Небо снежно. Сад прелестен
В белизне.
Взгляд любой и чист, и честен,
Как во сне!
А глазницы от мороза,
Что очки.
На щеках ледышки ― слезы ―
Звездочки…
1980
