Вот и Виктория начала жить. Если честно, то даже приятно, что она прямо расцвела и теперь всё у неё хорошо. Хотя это скорее моё эго доволен, что мне вновь удалось изменить жизнь многих людей к лучшему. Пускай я вроде альтруист и за всё хорошее, но в душе каждый человек любит видеть результаты своей работы.
— Получается, теперь вы будете судиться с Живиными? — Спросила Алимцэцэг.
— В худшем случае да, — кивнул я. — А так я уже пообщался бароном Пальменом и мы договорились сделать так, что суда не будет и эта семейка ещё трижды пожалеет о своём решении идти в суд. Сегодня вечером встречаюсь с Пальменом и мы выступим перед журналистами для того, чтобы общественность узнала о судебном иске от нас. И, разумеется, мы всё выставим так, чтобы Живины показались откровенными сволочами и негодяями. Хотя для этого сильно и стараться не придётся, этот род сделал всю работу за нас.
— Эм, Чернобог, у меня для тебя плохие новости, — сказал Сашко. Он сидел в сторонке да копался в телефоне считая, что он тут лишний. А сейчас он передал свой смартфон мне. — Эти уроды уже сами обо всём сообщили.
Я взял смартфон в руки и увидел на экране выведенную свежую новость. «Живины подают в суд на Зотова и Пальмена!» гласил заголовок. Серьёзно? Мы с Леной посчитали, что они постараются всё сделать тихо и не привлекая внимание до поры до времени. И, судя по всему, Пальмен тоже так считал так как не особо спешил со встречей с журналистами.
Что же, Живины решили пойти в полноценную атаку раз сразу после подачи иска решили выступить перед журналистами. Так, вот, тут есть слова самого барона обо всей этой ситуации. Давайте почитаем.
АХАХАХАХА! Я реально в душе смеялся. О боги, Живины просто не могли сделать ситуацию для себя ещё хуже! Ведь все эти слова и аргументы барона будут разбиты сразу, как только Живин покажет видеозаписи. И гости со званного вечера явно прокомментируют всё это сообщив людям, что я не просто так взял и ударил того парня.
Серьёзно, кажется, зря мы напрягались и начали думать, как же прижать эту семейку. Они сами себя успешно закапывают.
Возвращаю телефон Оболтусу и кратко объясняю всем что к чему. Ребята солидарны со мной и даже Сашко наконец-то включается разговор. Кажется, эта ситуация его слегка задело.
— За слова отвечать надо, иначе тебе не только веры не будет, но и бить тебя за неё начнут, — сказал он. — Это знает буквально каждый пацан с района. Этот малохольный что, совсем не понимает, что творит?
— А я говорю — они там все долбанутые, — снова заговорил Блиц. — Внушили себе что-то и теперь пытаются остальных убедить в своей правоте. Дурачьё. Босс, может плюнуть на всё и скататься к этому барону, поговорить серьёзно? Теперь ведь можно так сделать. Он уже соврал, ваш дружок сможет подтвердить, что он лжёт, а значит если вы набьёте барону морду, то никто и слова против не скажет.
— Так, а ну цыц, — сказала. — Ты мне давай, не провоцируй Никиту. Пускай всё идёт так, как идёт. С Пальменом договорённость о встрече с журналистами есть, там всё станет ясно и тогда Живины окажутся в дураках. И вообще, таких юродивых нельзя трогать, это вроде среди таких как вы зазорно, разве нет?
— Всё понял начальница, молчу, — пошёл на попятную Егоров. — Просто я же таких уродов знаю, сам они не остановятся. Решил же этот барон соврать хотя должен был понимать, что ему после такого трындец. Но всё равно упёрся рогом решив идти до конца. Вот я вас уверяю — в определённый момент вопрос придётся решать по старинке.
