Хмурясь своим невеселым мыслям, Лу кромсала подобранную ветку на мелкие кусочки и подкидывала их в костер. Она не заметила, как рядом с ней на бревно опустился капитан, с интересом смотрящий на занятие девушки. Почувствовав чье-то плечо, Лу отодвинулась, давая пространство. Последний кусочек веточки никак не хотел ломаться, и Лу с чувством бросила его в огонь. Посмотрев, наконец, кто уселся рядом, Лу огорчилась – не готова она была сейчас встречаться с капитаном. Отвернув лицо в сторону, она уставилась на огонь. Если ему так угодно, пусть сидит. В конце концов, костры общие. Ее отвлекло легкое прикосновение к руке – Дарма молча протягивал ей другую веточку, и Лу приняла ее, не сдержав легкую улыбку.
– Так-то лучше. – Дарма слегка толкнул Лу плечом, и та благодарно кивнула. – Не стоит вам грустить. Хмуриться – это моя работа. – Лу повеселела. И как это у него получается – одним словом менять ее настроение? Они сидели у костра, не говоря ни слова, но теперь у Лу на душе было необыкновенно спокойно и хорошо.
Хавайя, подпирая головой невысокий тканевый потолок палатки, туго шнуровала корсет Лу, хотя та отчаянно просила не затягивать сильно. Ох, зря она налегала на пироги! По правилам хорошего тона, корсет не должен был собираться в гармошку, или показывать разъехавшиеся швы, так что оставалось или брать размер побольше, или вдыхать поглубже.
Хавайя закончила, оставшись довольной работой, но Лу только грустно вздохнула, подбирая бесконечное количество слоев юбок в руки. Она уже ощущала давление металлических пластин на ребра и от души пожалела себя – через пару часов это давление перерастет в настоящую боль.
Ей предстояло дойти до лошади и каким-то образом на нее сесть, не запачкав подол в грязи, и не упасть по дороге, запутавшись в ткани. Хавайя предложила Лу поехать с ними в бричке – худенькие девушки с удовольствием потеснятся, но представив, что поедет лицом к лицу с Хайей, Лу вежливо отказалась.
День выдался на радость всем ясным и солнечным. За ночь тяжелые грозовые тучи унеслись прочь, оставив на небе парочку легких светлых облаков. Лагерь собрали, и вскоре вся дружная команда приступила к подготовке экипажа и лошадей. Лу с замиранием сердца подходила к Голубю, проклиная себя за глупость – надо было сначала поседлать коня, а затем уже надевать платье. Ей ничего не оставалось, как бросить юбки. Она вздохнула – теперь наряд по колено вымажется в грязи. Несколько солдат одновременно бросились ей на помощь, но Лу отказалась, разозлившись на собственное бессилие. Ее не остановит пара метров ткани. Или она выполнит все как обычно, или ее бравады ничего не стоят.
Поседлав коня, Лу задумалась, как теперь ей влезть в высокое седло. Она опустила стремя справа до максимума, но даже в таком состоянии приходилось неимоверно высоко задирать ногу. «Вот к чему приводит любовь к высоким жеребцам» – хохотнула Лу. Она уже вставила ногу в стремя, начиная подпрыгивать, когда почувствовала руки у себя на талии, с силой толкающие ее вверх. Она с размаху шлепнула по ладоням и ее отпустили.
– Вам следует громче ходить, капитан Дарма, или у меня однажды случится инфаркт. – Лу опустила ногу, поворачиваясь к капитану. Тот, довольно сияя, с легкой издевательской улыбкой смотрел сверху вниз на девушку.
– Вам не залезть на эту гору без помощи.
– Посмотрим. – Лу упрямо отвернулась. У Дармы руки чесались от желания еще раз прикоснуться к тонкой талии девушки, плотно обтянутой корсетом. Поддавшись порыву, он повторно потянулся к Лу.
Почувствовав движение за спиной, девушка отрубила «не сметь!» и капитан остановился, с большим любопытством ожидая, что будет дальше. Лу заливалась краской – она-то надеялась сесть в седло до того, как капитан увидит ее неловкие движения. «А, к черту все!» – подумала Лу, и, собрав юбки в охапку, схватила их одной рукой, оголяя при этом ноги. Подпрыгнув несколько раз, она все-таки смогла перевалить ногу через седло, но запуталась в ткани, часть которой зацепилась за луку. Пока она, пунцовая, поправляла юбки, Дарма, громко хохоча, направился прочь. Лу даже показалось, что он вытирал слезы от смеха. Она рада была впервые слышать смех капитана, но ее расстраивало, что смеялся он над ней.
