Толяныч замер у последнего поворота тоннеля, пригнувшись выглянул. «Ночная охота», уровень два! Тело действовало само, знало даже — куда в следующий момент ногу поставить, как двинуться…
Сперва Толянычу показалось, что очки запотели, но нет. Почему-то он мог различить лишь смутные тени. В воздухе плавала белесая взвесь. Откуда она взялась? Ага! Вот они, у кучи мусора. Но бросать гранату неудобно — мешает неряшливый штабель досок. И автомат молчит… Где же Крот? Где Леший? Где эта хренова ведьма? Ладно, пока за доски, а там разберемся…
Толяныч прыгнул почти наугад — навстречу кто-то бежал, и он бросился незнакомцу в ноги, подбил плечом. Легкое тело рыбкой махнуло через него… Подмять! Он схватил человека за волосы — длинные… И, бля буду, рыжие. Не сопротивляется. Отрубилась? Какой-то шорох метрах в десяти, за кучей мусора, другой — совсем рядом. Толяныч поднял Старичка на уровень груди.
— Крот, ты?
— Я, я… — бормотнул токин. — Очки сними, они деполяр распылили…
Толяныч сдвинул очки на лоб и усмотрел силуэт на фоне стены, передвигающийся к мусорной куче, следом второй… А, суки!!! Лязг затвора… Быстрее!!! Рядом материализовался Крот. А где Леший?
— Ложись, суки!!! — заорал Толяныч, и граната по плавной дуге ушла к цели. Взрыв…
И тишина…
Теперь вперед!!!
Бросаясь из стороны в сторону, он в три прыжка достиг мусорки. Оступился, присел, стараясь привыкнуть к сумраку — никакой пыли, никакой мути. Еле светит ртутный фонарь…
Ага, вон там лежат! Одним броском он достиг соседней кучи. Так, посмотрим… Пульс? У этого нет. А у этого? О, что-то есть…
Подошел Крот.
— Серега, где Леший?
— Я его за те ящики отволок. Он ранен.
— А это кто?
— А хрен его знает! Одного Леха завалил…
— Вроде больше никого нет… — Толяныч отодвинулся чуть в сторону, направил пистолет в голову лежавшему и нажал курок. Крак! — руку дернуло вверх. Он повторил операцию. На этот раз тошно не было.
— Серега, давай быстро в тачку! Вова, Сашок, сюда мухой!
— Угу… — Крот побежал к лестнице.
Толяныч вернулся к Лизе, оглушено мотавшей головой:
— Цела? — Она лишь охнула в ответ.
Из тоннеля осторожно выглянул кто-то, судя по круглой голове — Сашок, и сразу же присел. Толяныч повернулся к нему. Даже мысли не возникло, что надо поспешать, но тут в углу двора, там где дымился мусор, раздалось — дук, дук, дук — одиночными и шепот Крота в токине:
— Фант, нормаль. Он затаился, гад. Я пошел.
Из подъезда выскочил Вова:
— Что тут у вас? — Он потер стекла очков. — Почему туман?
— Очки сними. Деполяр!
Толяныч склонился к Лешему. Сашок светил. Е-мое!!! Весь правый бок Лехи был залит кровью, и разобраться что здесь к чему не представлялось возможным.
— Берись! — Кивнул Фантик Вове. — Осторожно… Он тяжелый… — Тяжелый, это еще мягко сказано. Кряхтя, они подняли Лешего. Он застонал. — Ничего, Леха. Ща все будет… Крот уже подъезжает… — Из тоннеля потянуло дымком, Леший снова застонал. — Вова, ты еще и подпалить там все успел?
Вова кивнул, чего Фантик в сумраке конечно не увидел, но угадал. Они поволокли Лешего вверх по лестнице.
Лешего уложили на пол в салоне микроавтобуса, раздвинув кресла.
— Твою мать!!! — Вырвалось у Толяныча, когда он увидел кровавые лохмотья, в которые превратилась куртка на правом плече и груди. Крот уже вкатил Лехе инъекцию прямо сквозь ткань и сноровисто разрезал остатки рукава, пытаясь добраться до раны. Армированная ткань подавалась неохотно. Голова Лешего моталась из стороны в сторону, словно бы небрежно пришитая. Крот, он не того?
Глупее вопрос придумать оказалось сложно, Толяныч просто ляпнул первое, что пришло в голову. Он чувствовал себя голым — развеялась та аура неприкасаемости, которая возникает вокруг, когда не думаешь о последствиях. Сам факт, что в любой момент любого из них могли убить, это открытие поставило Толяныча на грань шока, как не неприятно в этом признаваться самому себе. Руки дрожали мелкой поганой дрожью, и коррекция не помогала совсем.
— Твою мать! — В свою очередь сказал Крот, распахивая вспоротый наконец рукав. — Десерт.
— Игл? — Сашок перегнулся с переднего сидения и заглянул через серегино плечо. — Похоже. Дрянь дело, слишком близко к голове. Тут к Доктору надо. Вова, жми к пневматику! — И стал набирать номер.
Мягко заурчал движок, и микроавтобус резво взял с места.
Лиза молча наблюдала за Кротом, а тот невнятно матерился, сдирая с Лешего куртку, бронежилет, сбрую снаряжения. Потом коршуном набросился на аптечку, извлек пакет, рванул оболочку, да слишком сильно. Что-то посыпалось на пол, но Серега не обратил на это ни малейшего внимания — он торопливо начал обкладывать пульсирующую рану черными небольшими горошинами, мгновенно прилипавшими к коже.
— На шею клади! — Лиза протянула ему второй пакет.
Крот коротко кивнул, а она приладила Лешему на запястье аптечку. Сработал датчик пульса, и в салоне разнеслось тоскливое, тонкое «Пиип-пиип-пиип» — сердце Лешего работало ровно и четко, хоть и очень слабо. Жив, бродяга!
