Сбежать я не пыталась. Не потому, что добросовестно исполняла условия сделки, просто не видела смысла в бесплодных попытках. Пока мне хоть немного, но верили. Или, скорее, допускали возможность, что я не солгала. Едва ли стоило разрушать эту иллюзию вот так сразу.
Как только Ласси утомилась плакать и заснула, я принялась колдовать. Сами ведьмы в туман превращаться, конечно, не умеют, но приписывают нам такую способность не совсем уж без причины. Мы умеем создавать собственную тень, которая может пройти не только в крохотное окошко, а даже и сквозь запертую дверь. Впрочем, украсть ребёнка, как болтают крестьяне, с её помощью не выйдет, тут нас путают с плачками. Тень может быть только глазами и ушами ведьмы, да ещё напугать, если подвернётся кто-нибудь достаточно впечатлительный.
Силы ритуал вытягивал бездну, но беречь её сейчас мне было ни к чему, книгой Шолтан завладеет уж явно не сегодня к обеду, успею отдохнуть. Вытащив из волос острую шпильку, я без жалости проколола себе палец, вычертила знак, прошептала формулу и прикрыла глаза, сливаясь с тенью.
Как и ожидала, за дверью обнаружилась стража. Точнее сказать, страж. Молодой долговязый маг дремал на сундуке у стены, вытянув длинные ноги наискосок поперёк коридора. Недостаточно опытный, чтобы заметить тень, но наверняка достаточно сильный, чтобы скрутить меня в бараний рог, если рискну явиться во плоти.
Перепрыгнув через его ноги, я двинулась по стеночке дальше. Свернула за угол, поднялась по узкой крутой лестнице и скользнула через ещё одну дверь, такую же крепкую и основательную. И тут же порадовалась, что тень не видит по-настоящему, иначе надолго ослепла бы от яркого дневного света.
Мы были не в столице. Я всего пару раз за свою жизнь бывала на юге, но в этом городке на берегу озера по иронии судьбы уже гостила однажды. Мне тогда было десять, и отец решил показать нам с братом море. Именно здесь мы останавливались отдохнуть, я хорошо запомнила приземистую ратушу с двумя круглыми башенками.
Выехав из столицы на рассвете, можно было добраться сюда к вечеру второго дня. Даже ближе к ночи, на самом деле. Выходит, или я пробыла без сознания пару суток, или у Шолтана есть другой способ добираться сюда. Второе представлялось более вероятным, и это совсем не обнадёживало. Если убежище мерзавцев и отыщут, у них будет фора, чтобы скрыться вместе с нами.
Постояв ещё немного у единственного окна и понаблюдав за мирной повседневной жизнью провинциальной улочки, я двинулась по дому дальше. За первой дверью обнаружилась кухня, пустая и порядком загаженная. От одного вида тарелок с несвежими объедками затошнило так, что я едва не упустила тень. Поблагодарила богов, что в таком виде не чувствую запахов, торопливо выскользнула обратно в гостиную… и едва успела метнуться за посудный шкаф.
Дверь на улицу распахнулась, и в дом вошли двое. В одном, невысоком и плотном пожилом мужчине, я сразу узнала Шолтана Иллара. Уж слишком характерными были тонкий крючковатый нос и копна седых кудрей, стянутая в короткий низкий хвостик. Вокруг его головы воздух словно дрожал, временами чуть искажая черты лица. Выходит, здесь маг пользовался личиной, не желая быть ненароком узнанным. Хорошо, что для тени она не помеха.
Второго, тоже явно мага, я видела впервые. Он выглядел чуть старше Шолтана, такой же невысокий, но худой и лысый, с совершенно непримечательным широким и немного плоским лицом. С каким, пожалуй, с равным успехом можно было затеряться и среди вельмож на королевском приёме, и среди торговцев на городском базаре.
— Ты уверен, Шолт? — спросил он, и я узнала голос своего недавнего скрытного собеседника. — Стоит ли рисковать?
— Почти уверен, — чуть поморщился Шолтан, усаживаясь на диван и принимаясь копаться в принесённой с собой корзинке. — Мариус Геран совершенно точно был правнуком Лилы Бестер и любовником Фрейи Эрдин. Был ли именно он отцом её дочери, мы уже не узнаем. Старуху не спросишь, да и не факт, что она сама это знала, слишком уж бурной была её молодость. Но шанс весьма неплох. Лучшего у нас нет в любом случае.
Я застыла, продолжая наблюдать за Илларом, вытащившим тем временем из корзинки кусок пирога и принявшемся его совершенно спокойно жевать. Вот как, значит. Меня он считает кровной родственницей ведьмы Бестер и, следовательно, лучшим шансом вскрыть её тайник.
Как ни паршиво, но этому стоило сейчас порадоваться. По крайней мере меня не планировали пустить на какой-нибудь артефакт или вовсе просто прирезать за бесполезностью. Или чтобы насолить бывшему другу.
— Думаешь, она станет помогать?
— Думаю, станет, — усмехнулся Шолтан, стряхивая крошки с плаща. — Жизнь свою она явно ценит больше, чем гордость, иначе утопилась бы в первом же омуте ещё после визита Фоука и его приятелей.
Как же жаль, что не было сейчас никакой возможности плюнуть в эту гнусную самодовольную рожу! Надеялся, небось, что окажу ему такую услугу. А вот шиш ему, причём без масла. И что бы он, интересно, делал сейчас без меня? Искал другую родню Бестер? Это, подозреваю, ещё та задачка.