Эти двое сами, конечно, не задумаются, но о замеченной странности наверняка донесут тем, кто задуматься уже очень даже может. А потом, глядишь, и явится к Шолтану с неудобными вопросами. И придётся ему как-то выкручиваться. И даже если у него это получится, прежнего доверия всё равно уже не будет. А это шанс, в том числе и для меня.
— Шагай дальше, — велел Шолтан раздражённо.
— Куда? — невинно хлопнула глазами я, демонстративно оглядываясь по сторонам. Вокруг не наблюдалось ровно ничего, кроме заросшей травой и кустарником равнины с несколькими невысокими холмами.
— К горам, — туманно пояснил лысый. — Живей, не то будешь ночевать на травке.
Выходит, я скорее всего оказалась права в своём предположении. Тиолский храм стоял как раз там, почти у подножия, чуть в стороне от перевала. Дорога к нему вела через город, а дальше уходила к юго-востоку, к Кинтару. Тиола больше нет, да и от храма остались одни развалины, в Азрии Арагаста, покровителя магов, не жаловали. Но катакомбы должны были сохраниться, хотя бы частично. Туда мы, судя по всему, и направлялись.
Идти по траве пришлось добрых полчаса. В стороне я заметила деревню, небольшую, на десяток домов. Там, видимо, останавливались торговцы, миновавшие перевал. Пока что горцы худо-бедно соблюдали мирный договор, судя по тому, что товары из Лашета появлялись в лавках регулярно. Но хватало их обычно ненадолго, так что мало кто решался селиться вблизи Корсу.
И Шолтан, кстати, тоже здорово рисковал, торча тут подолгу. Бесовы горцы магов ненавидят куда больше, чем даже азрийцы. С последними ещё можно договориться, потому что они продажны, как все люди, а с лохматыми серокожими дикарями разговаривать бесполезно. Сказала бы, что они сперва убивают, а уж потом здороваются, но ведь они же не здороваются никогда.
Наконец, проклятая трава закончилась, и мы вышли на старую дорогу. Сейчас по ней уже не ездили, а она, подумать только, так и не заросла. Между камнями, отполированными путниками и временем, ни одного ростка не пробилось.
Всегда не любила разговоры о том, что вот прежде, в древности, были маги, а нынешние что? Так, недоразумение. Вечно у этих кликуш трава была когда-то зеленее и чахотка взмахом руки лечилась. Но сейчас, своими глазами глядя на желтоватые плиты, продержавшиеся уже так долго и явно готовые продолжать в том же духе, готова была с ними согласиться: маги в древности были что надо, нынешние против них выглядели бледновато.
А ведь никто точно и не знает, что там в той древности на самом деле было. Нынешние жители Терансары приплыли сюда с юга, спасаясь от чёрной гнили, когда эти земли были уже практически безлюдны, и мало что даже напоминало об их прежних обитателях. Вот эти самые дороги, несколько почти пустых и ещё пара совсем пустых городов. И, собственно, всё. Ничто севернее Тиола не указывало на то, что эти края вообще когда-то были кем-то заселены.
Немногочисленные местные жители ничем не отличались от наших предков, то есть, были самыми обыкновенными людьми. Если верить нашим летописям, а в этом я им в принципе верила, первое время все были слишком заняты обустройством на новом месте, чтобы что-то там особо выяснять у местных. А когда уже обустроились и поинтересовались, узнали только, что нельзя ходить на север.
Разумеется, совету следовали не очень-то долго. Уже лет через сто народ обжился, расплодился и отправился покорять новые земли. И ничего особо страшного там не обнаружилось. Встречалась, конечно, нежить, и чем севернее, тем чаще, но разве подобные пустяки принимают в расчёт, когда впереди маячат такие перспективы? Да и вообще, следующие пять веков непрерывных междоусобиц весьма красноречиво доказали, что нежить, может, и страшна, но куда ей до человека.
Дорога привела нас прямо к храму. Точнее, к тому, что от него осталось, а осталось не так уж много. То, что не разрушили время и природа, довершили азрийцы, превратив некогда красивый храм в груду каменных обломков, успевшую изрядно зарасти травой.
Пробираться через них пришлось довольно долго. На первый взгляд всё вокруг выглядело заброшенным, но, приглядываясь внимательней, я то и дело замечала кое-какие дела рук человеческих — сдвинутый обломок колонны, расчищенный от камней проход между остатками стен. Кто-то немало повозился тут, видимо, в поисках входа в катакомбы.
Один из этих самых входов был в храме, за алтарём. Шолтан, кажется, читал ту же книгу, что и я в своё время, и не зря — нашёл, что искал. Можно было и не заметить, если не знать, что гифия на самом деле никогда не растёт так густо. Да и листья её не бывают такими ярко-зелёными, живые они темнее.
— Полезай, — скомандовал Шолтан, когда Горан, ворча себе под нос ругательства, разобрал ветки.
Я опасливо попятилась, старательно изображая испуг. Хоть и не сомневалась, что там, внизу, всё уже сотню раз облазано и проверено, всё равно было боязно. Легенды об этих катакомбах ходили самые мрачные, если верить им, ловушек для незваных гостей наделано было от души. Так что предпочла бы не возглавлять шествие.
— Я змей боюсь, — пискнула я.