— Дальше… — я задумалась, в основном о том, как бы сейчас прикусить язык, но было поздно, остановиться уже не получалось. — Дальше мог бы поискать ту, которая подошла бы тебе в качестве… ну, настоящей жены. Или женщины тебя вообще в таком качестве не интересуют?
Вот теперь мне захотелось спрыгнуть с балкона самой. Вместе с распроклятым почти опустевшим бокалом. Это надо же было такое ляпнуть! Даже любопытно, в каком дурном или скорее ехидном настроении боги решили сделать так, что даже немного выпившая ведьма не хозяйка своему языку? А пьяная — и не только языку. И принесла же его нелёгкая именно сейчас! Не мог и дальше стоять болтать о важных государственных делах?! Или с той рыжей дамочкой, которая так отчаянно с ним кокетничала?!
— Хочешь узнать, интересуют ли меня женщины?
— Нет, — пискнула я, чувствуя, как стремительно трезвею от смущения и паники.
Быстро развернувшись, я попыталась сбежать, но куда там, попалась уже на втором шаге. Тонкий хрусталь брызгами разлетелся по мраморному полу, а я едва не повстречалась спиной с перилами. В последний момент муженёк удержал меня за руку. Легко и очень мягко, помогая себе магией.
— Точно не хочешь?
А я хотела! Хотела, вот в чём состоял главный ужас ситуации. Впервые за много лет на моём пути попался мужчина, вызвавший не только уважение и симпатию, но и что-то ещё. Что-то пока достаточно смутное и слабое, чтобы я могла держать это при себе. Но на трезвую голову. То есть, не сейчас.
Сделав несколько медленных и глубоких вдохов и выдохов, я кое-как справилась с собой. Помогла и всплывшая в памяти ухмыляющаяся рожа Фоука. Вот о ком мне следовало думать! О том, как добраться до выродка и вытянуть из него всю правду, слово за словом!
— Точно, — кивнула я. — Извини. Выпила лишнего.
Герцог выпустил мою руку и отступил на шаг, но по-прежнему преграждал мне путь обратно в гостиную. А я не решалась поднять глаза, чувствуя, как пылают щёки. Никогда больше не буду пить ничего крепче керра. В ближайшие три года — точно. Вот как, как вообще можно было свести нормальный в сущности разговор к такому провокационному и, чего там, откровенно оскорбительному вопросу? Да какая вообще мне разница, интересуют его женщины или нет?! Пусть кем хочет интересуется, хоть медведями! У меня есть свои важные дела!
— Ты тоже меня извини, — сказал Рейнан неожиданно. — Поперёк горла уже эти разговоры, честное слово. Если не тащишь в постель каждую красотку, намекнувшую на своё желание там оказаться, столько интересного о себе узнаёшь.
— Могу себе представить, — пробормотала я, смутившись от этого внезапного откровения ещё больше.
А я-то думала, что пустая болтовня неспособна его задеть. Выходит, зря, не настолько он непробиваемый. Впрочем, у всех мужчин это место остаётся… довольно чувствительным. И, что ни говори, а забавно вот так выяснить, что даже Железный Герцог — так Валлерна частенько называли за глаза — не является исключением.
— Поехали домой, — неожиданно сказал муж. — Я устал.
— А как же… — удивлённо начала было я.
— К бесам, — только и отмахнулся он, снова беря меня за руку. — Подождёт до завтра.
Домой мы доехали молча, молча поднялись на второй этаж и вошли в общую гостиную. Я пробормотала неразборчивое пожелание доброй ночи и торопливо направилась в свою спальню. Уже взялась за ручку двери, когда услышала вопрос, заставивший меня застыть на месте.
— А ты, значит, не надеешься встретить любовь всей жизни?
— Почему ты так решил? — спросила я через добрую минуту, и всё равно голос предательски дрогнул.
— Ты легко приняла моё предложение. И так переживаешь обо мне, словно у тебя нет собственных поводов для переживаний.
— Мы с тобой тут в разном положении, — заметила я осторожно, не решаясь обернуться. — Тебе ничего не помешает взять любимую девушку в жёны, а я…
Я не договорила, не хотелось лишний раз озвучивать неприятную правду, без того хорошо известную нам обоим.
— Да, ты права. Мне ничего не помешает, — странным, явно подразумевающим прямо противоположное тоном согласился герцог.
Видят боги, я очень хотела сейчас промолчать, но, видно, выпитое вино ещё не окончательно выветрилось из моей дурной головы, язык так и отказывался сидеть на привязи.
— Ты вообще влюблялся когда-нибудь? — спросила я.
Вот сейчас было самое время извиниться за столь вопиющую бестактность, заскочить в спальню, запереть дверь и накрыться там всеми одеялами и подушками. Или хотя бы помолиться, пока боги ко мне неожиданно щедры, чтобы он просто ушёл, не удостоив меня ответом.
— Да, — коротко и просто ответил Рэйнан.
— И что? — продолжила рыть себе яму я, пока последние остатки сознательности отчаянно трепыхались в голове, требуя заткнуться и сбежать. — Не сложилось?
— Она была влюблена в другого.
— Отказала?
— Я не спрашивал.
— Почему? — от души удивилась я, не успев вообще ни о чём подумать.
— Арнель, — теперь в голосе герцога звучала лёгкая насмешка, — ведьмам нельзя пить, ты ведь знаешь? У тебя от этого голова перестаёт работать. Как думаешь, что случилось бы, если бы я спросил?