Грудь птицы влажно поблёскивала, но не от крови. Крови в ней вовсе не было, как в хорошо выпотрошенной курице — вот что показалось мне странным. То есть, не то чтобы прямо странным. Неудивительно, что ночной визитёр не стал тащить с собой живую птицу и убивать её прямо тут. Даже если усыпить бедняжку чем-нибудь, пришлось бы потратить лишние силы и время на защитные печати, которых хватало и на окнах, и на двери. Но, насколько я видела, птичке попросту свернули шею. Ран, кроме тех, что оставил пригвоздивший её к полу нож, я так и не заметила. А кровь, тем не менее, исчезла. Именно исчезла, а не засохла и не свернулась.
После секундных колебаний я опустилась на колени, склонилась над птицей и принюхалась. Тонкий, почти неуловимый запах жасмина щекотнул ноздри. Да, подарочек. Не то, чтобы очень уж неожиданный, но довольно странный.
— Не трогай, — повторила я, выпрямляясь и решительно поднимаясь на ноги. — Схожу за перчатками.
— Яд? — догадливо уточнил герцог.
— Не совсем, — мотнула головой я. — Подожди, я быстро.
Ведьм, способных приготовить церцену, не так уж много. И рецепт мало кому известен, и компоненты достать — та ещё задачка, и вообще сложно это и сил требует немалых. Селине бы не хватило. Тарика достаточно сильна, но слишком криворукая для подобных плетений. К тому же я от души сомневалась, что хотя бы одной из них известен рецепт. Нет, обе эти деревенские тётки ни при чём, тут поработал кто-то более умный и умелый. Кто-то вроде меня. Ведьма из старого рода.
Такой поворот, надо признать, озадачивал. С учётом всего, что узнала за прошлую ночь, ожидала я скорее какой-то магической пакости, но никак не ведьминской. Неужели в подельниках Шолтана есть и ведьма? А она в курсе его планов на нечистую кровь? Впрочем, это я уже дала фантазии лишнюю волю. Зелье ведь всегда можно просто купить, и не объяснять, зачем оно понадобилось. Ладно, не просто. В смысле, непросто купить такое зелье, но ведь не невозможно.
Спустившись в лабораторию, я забрала из шкафа перчатки, задумчиво погладила плотную кожу, пропитанную настоем лаварры, и пошла обратно в спальню. Интересно, кому предназначался подарочек? И неужели тот, кто его оставил, всерьёз считал, что я его не обнаружу? Или просто хотел намекнуть на что-то? Но на что?
Остановившись перед птицей, я надела перчатки, обе, на всякий случай, присела и потянула нож кверху. Потребовалось усилие, чтобы вытащить его, ночной гость от души постарался, вгоняя лезвие в полированный паркет.
Птица чуть приподнялась вслед за ножом, но потом шлёпнулась на пол. Тёмно-зелёная жидкость толчком выплеснулась из её груди, растекаясь по крыльям и на ковёр. Запах жасмина усилился до отвращения.
— Так что это такое?
— Церцена, — ответила я, разглядывая потемневшее лезвие. — Очень опасная штука. Если хоть капля попадёт на кожу, будет очень плохо.
Не знаю, почему ответила так уклончиво. Удивилась, что название ничего ему не сказало? Вообще-то маги как правило не слишком хорошо разбираются в зельях, знают в основном только те, что используются для ритуалов.
— Насколько плохо? Смертельно?
— Нет, — качнула головой я, кладя нож на ковёр, помолчала пару секунд и выразительно добавила: — К сожалению.
Готовить церцену меня научила бабушка. Лет в шестнадцать, помнится, когда я уже успешно освоила несколько достаточно сложных зелий, а самые базовые могла бы сварить, наверное, даже с закрытыми глазами. Сначала всё объяснила, потом руководила процессом, и только потом рассказала, что это такое.
Церцена не убивает физически, нет, но правда уж лучше бы убивала. Она лишь постепенно стирает всё, что делало человека самим собой. Превращает в пустую куклу. Способную ходить, говорить и делать простейшие вещи, но совершенно забывшую всё остальное: родных, друзей, даже собственное имя. И ни обратить, ни даже остановить её действие нельзя.
На миг мне стало любопытно, кому же предназначался подарочек, мне или герцогу. Или, может, это была проверка? Смогу ли я распознать довольно редкое зелье? Хотя нужно быть полным идиотом, чтобы, обнаружив подобное в своей спальне, хватать его руками. Даже если не уверен до конца в его опасности. Другое дело, что от церцены не спасут, скажем, обычные перчатки, и далеко не всем это известно…
— Ковёр сжечь придётся, — вздохнула я, не без грусти глядя на это почти произведение искусства. — И проследить, чтобы никто его голыми руками не касался. Мало ли.
— Эта церцена настолько опасна?
— Приходилось слышать о дамари? — ответила я вопросом на вопрос.
На Островах Ласда церцену очень любили. С её помощью и создавали этих самых дамари, идеальных рабов. Да, умом они не блистали, зато были безупречно верны хозяевам. Прикажут стоять — будут стоять, как вкопанные, с места не тронутся. Хоть час, хоть весь день. Прикажут умереть… Да, и такое бывало.
— Приходилось их даже видеть, — как-то зябко передёрнул плечами Рэйнан. — Она так действует?
— Не только она, нужен ещё ритуал привязки к хозяину. Но в основном дело в ней, да. Без неё и ритуал не провести.
— Почему-то я даже не удивлён.