— Хорошо ли доехали, миледи? — тут же поинтересовалась эта самая дочь, приседая в весьма неуклюжем реверансе.
Девицу трудно было назвать красавицей, но будь она чуть постройнее, пожалуй, стала бы вполне симпатичной. А так толстые щёки превращали глаза в щёлочки, забирая на себя основное внимание и делая лицо похожим на щедро умасленную лепёшку. Зато формы и спереди и сзади были — мечта солдафона. Как говорится, есть за что подержаться.
— Хорошо, благодарю, — кивнула я, принимая приглашение присесть на диван, к столику с лёгкими закусками и напитками.
Есть хотелось, и очень, но что-то меня останавливало от того, чтобы воспользоваться гостеприимством. Вот когда довелось порадоваться тому, что голодать порой по нескольку дней кряду стало вполне привычным.
— У нас тут нынче спокойно, — заметила Лерана, присаживаясь на другой конец дивана и принимаясь разливать керр в три маленькие чашечки.
Вообще-то такой приём стоило счесть оскорблением. Для Гровера не приготовили кресло и не поставили прибор, демонстрируя, что не намерены приглашать его к столу. Хотя человек его положения не только мог, но и должен был к нам сейчас присоединиться.
— Благодарю, не стоит беспокоиться, — сказала я, поднимаясь. — Я не голодна, но очень хотела бы отдохнуть с дороги. Нам предстоит рано продолжить путь.
И такое поведение было оскорбительным. Хотя бы на одну чашку мне следовало задержаться, отдав хозяевам должное. Но делать этого я не собиралась. Во-первых, не готова была спустить неприкрытое оскорбление, наносимое первому слуге моего супруга. Во-вторых, не хотела в этом доме ни есть, ни пить. Конкретной причины именно у такого решения не было, только неясные опасения, но на всякий случай я решила сейчас ими не пренебрегать.
— Керр нам привозят из столицы, — как-то растерянно пробормотала Лерана, пока её папаша, прекрасно уловивший смысл моего поступка, попеременно краснел и бледнел.
— Уверена, что и готовите вы его очень умело, — нежно пропела я. — В другой раз, если у меня будет больше времени, буду счастлива это оценить. Но сейчас прошу проводить меня в спальню.
Гровер, наблюдая за всем этим, старательно прятал усмешку, но я её заметила. Он тоже всё прекрасно понял, и явно в некоторой степени наслаждался происходящим. Наверняка сделав заодно и кое-какие выводы на мой счёт.
Комнату мне отвели на втором этаже, небольшую и такую же безвкусно роскошную, как и гостиная. К сожалению, такое удобство, как водопровод, сюда пока не добралось, пришлось обойтись кувшином и тазиком. Укладываясь в кровать, я мельком подумала, что будет жаль, если в Валлерне с этим делом всё так же печально.
Заснула почти мгновенно, усталость взяла своё, и проспала почти до рассвета. Вопреки опасениям, никто меня не побеспокоил, не попытался ко мне проникнуть ни через дверь, ни через окно. Но о времени и силах, потраченных на защитные печати, я всё равно не жалела. Ополоснула лицо остатками воды из кувшина, быстро оделась, открыла дверь и увидела Гровера, уже занёсшего руку, чтобы постучать.
— Доброе утро, — усмехнулась я. — Нам, кажется, пора.
— Пора, — с усмешкой подтвердил мужчина. — Предпочту уехать прежде, чем проснутся хозяева. И не говорите мне, что это невежливо.
— Это невежливо, — тоже усмехнулась я. — Но меня вполне устраивает. При условии, что мы где-нибудь всё-таки позавтракаем.
— Обязательно, — пообещал Гровер.
Уже на улице я попыталась обдумать свои впечатления от этого с позволения сказать визита. Лорд Рикеш и его дочка мне очень не понравились, оба. Но жизнь такая штука, пользоваться приходится тем, что есть, а не тем, что нравится. И, тем не менее, парочку эту не помешает толком разъяснить.
— Род Рикеша очень древний, — неожиданно ответил на мои невысказанные мысли Гровер, сворачивая в узкий переулок. — Его предок основал этот город.
Я кивнула, не чувствуя ни малейшего удивления. Едва ли эта жирная пиявка могла закрепиться тут как-то иначе. В этих краях вообще можно было что-то получить либо по праву рождения, либо взяв с боя. Так, как Дестраны когда-то взяли под свою руку этот край, победив в междоусобной войне лордов. Что ж, выходит, в своё время предки этого откормленного поросёнка наверняка тоже боролись за то, что досталось в итоге моему мужу. Горе побеждённым — так здесь говорят. Но это не мешает ненавидеть победителя.
— Навряд ли Рикеш способен на крупную гадость, не того полёта птица, — заметил Гровер. — Но мелкой подлости от него всегда стоит ожидать.
Птица… Сенешаль говорил совсем о другом, но мне опять вспомнился оставленный в спальне подарочек. Надо бы присмотреться к здешним пернатым, понять, не из этих ли краёв он к нам залетел.
Почему Валлерн называли жемчужиной севера, я поняла практически с первого взгляда. Светло-серый камень, из которого были сложены стены города и возвышавшегося над ними замка, в солнечных лучах блестел и переливался почти как жемчуг. Зрелище это завораживало и притягивало.
— Красивый город, — согласился с моим невольным восхищённым вздохом Гровер.
— И замок красивый, — кивнула я.