Вот только одержимую это мало волновало. С яростным напором она продолжала осыпать девушку широкими рубящими ударами, не давая той даже подняться на ноги. А Ника только и могла неловко отползать по гладкой скользящей поверхности и изо всех сил удерживать мечом блок. Но долго это продолжаться не могло… В какой-то момент Катринэт удалось-таки вывести изнурённую битвой девушку из равновесия и резким широким взмахом выбить у неё из рук меч.
Золотой клинок совершил в воздухе грандиозный кульбит, ярко сверкнув в белом свете, и остриём вниз приземлился аккурат в центр трещин. Одно мгновение — и лёд под ним разламывается, а вода тут же поглощает волшебное оружие, навсегда скрывая под своей тёмной толщей.
В сердце что-то оборвалось, и всё внутри похолодело, от осознания необратимости ситуации. Словно под воду ушла последняя искорка надежды, оставляя прежнее пламя умирающе тлеть. Дыхание сбилось, кончики пальцев стремительно леденели, а Вероника всё не могла оторвать невидящего взгляда от чёрного провала во льду.
— Как удачно, — кривая насмешка Кати ударила будто пощёчина, отрезвляя.
А следом возникла иная боль. Вполне реальная, резкая и острая. Почка не стала медлить; её рука, повелевающая Катринэт, даже не дрогнула, когда та вогнала алое лезвие между рёбер Вероники.
— Ты подохнешь прямо здесь, дура, — послышался надменный голос сквозь пелену разрастающейся боли. — Медленно истечёшь кровью, а когда твоё тело окаченеет, душа Феликса вернётся ко мне, и уж тогда… никто не помешает нам быть вместе. Навеки.
До Вероники, судорожно хватающейся за колотую рану, донеслись удаляющиеся шаги. "Нет! — всё её существо взвыло. — Это всё не может кончиться так!" Помутневшим взглядом она практически наощупь поползла вперёд, оледеневшими пальцами слепо шаря перед собой и оставляя на идеально чистом льду кровавые разводы. И вскоре её рука наткнулась на острые края тёмной проруби.
Вода обожгла мертвецким холодом, но Ника и так чувствовала, что сознание начинает потихоньку покидать её тело, просачиваясь вместе с кровью, сквозь рёбра.
Не желая никак мириться со своей судьбой, девушка по локоть засунула руку под лёд. "Если я умру, то обреку Феликса на участь куда более страшную, чем смерть!" — набатом билась последняя мысль.
"Вполне возможно, — Ника даже не сразу осознала, что возникший чужой голос в голове обращается именно к ней. — Хуже смерти только вечность в руках извращённого абьюзера".
Вместе с голосом повилось тепло. Оно было настолько внезапное и расслабляющее, что Веронике показалось, будто это предсмертные галлюцинации, или она уже на совершенно ином свете.
Однако за теплом вернулись и силы. А боль понемногу затихала. И девушка с трудом смогла приоткрыть глаза: прямо перед её взором золотым факелом пылал её телефонный меч Nokia. Он остриём вверх поднимался над чернильной водой, и за рукоять его держала чья-то изящная женская рука.
"Просто поверь, что этот мир написала именно ты, — мягко нашёптывали Веронике, вкладывая в ладони клинок. — И на самом деле слушаться он будет только тебя. Только поверь в него, Вивьенна".
"Если это поможет спасти…" Девушка, тяжело опираясь на оружие и прижимая одну руку к ране, уже переставшей хлестать кровью, поднялась на ноги. Приняв позу поустойчивее, она заорала во всю мощь лёгких:
— По-о-о-очка-а-а!
И, не задерживаясь, медленно сделала шаг вперёд, впиваясь пальцами в холодную от воды рукоять. Ника твёрдо намеривалась во что бы то ни стало переломить ход событий, и теперь смерть её совершенно не пугала. Поэтому, когда сквозь неунимавшуюся метель стал проступать контур высокой воинственной фигуры, Вероника улыбнулась. Катринэт вышла из снежной вьюги, и на лице её отразилась яростное негодование:
— Да что ж ты никак не сдохнешь?! — без промедления белокурая воительница набросилась на девушку.
Однако сейчас Вероника не стала отступать, прикрываясь блоком. Наоборот, она выставила золотое лезвие перед собой и изо всех сил попыталась представить так нагло отнятые у неё воспоминания о далёком прошлом и ощущения детского непосредственного счастья, которое она испытывала, когда каждую ночь бабушка рассказывала ей про дивный иной мир, полный магии и приключений.
И наконец-то она осознала! Почувствовала! Это, правда, её мир, её книга, её идея! А Катя всего лишь наглая и жестокая воровка, которая уже дважды пыталась её убить. Вероника совершенно точно не должна мириться с её деяниями!
Собрав всю уверенность в свой клинок, юная писательница одним точным ударом отразила алый меч противницы, заставив ту отшатнуться и, потеряв равновесие, опуститься на колено.
— Тебе не завладеть этим миром, — спокойно и строго начала девушка, подступив ко вдруг обессилевшей Катринэт. — Ты попросту не сможешь понять его. Потому что никогда не думала ни о ком, кроме себя!
Катринет молчала, и жгучая ярость отражалась в её больших выразительных глазах, но помимо ярости была в них и тень какого-то страха. Она смотрела на Нику снизу вверх и, кажется, думала лишь о том, чтобы уничтожить её взглядом. Однако в ответ всё же проговорила: