Солнечные лучи лениво обогревали землю и окружающий уже отцветавший вишнёвый сад. Под этими лучами нежились кустарники и деревья, пока не тронутые осенью, и цветы, ещё прекрасные, без малейших намеков на затухание, едва колыхались на свежем летнем воздухе. Вероника сидела в излюбленной старой беседке из тёмного дерева в глубине тенистых зарослей. С самого детства она помнила этот сад, помнила, как бабушка с улыбкой смотрела на него, ещё когда жила с родителями и Вероникой, помнила и то, как вся семья собиралась вместе на уборку этого поистине дивного участка земли. Это были те редкие моменты, когда все могли собраться вместе. Даже звали тётю Наташу — сестру мамы, — и Дашку — дочь Натальи.
И вот сейчас, полностью погружённая в мысли о новой главе своего романа, Вероника почти не слышала шелест листвы и чириканье птиц. Перед её героиней стоял сложный выбор, последствия которого сильно повлияют на дальнейшее развитие сюжета. Над этим самым выбором начинающая писательница и сама долго думала, постоянно представляя себя на месте своей главной героини.
Спустя пару часов мучительных раздумий Ника отложила телефон и, запустив пальцы в мягкие русые волосы, устало откинулась на спинку лавочки. В который раз она сталкивалась с непреодолимой преградой недостаточно полного понимания ситуации, в которую попала её безбашенная героиня. "Была бы я там… — девушка кусала губы и с досадой смотрела на потухший экран. — Каким же может быть другой мир?.."
Мысли назойливо зужжали, полностью отрывая Веронику от реальности, пока резкий странный звук не вывел её из раздумий. Он исходил словно бы отовсюду, и испуганная, вскочившая со скамьи Ника только беспомощно оглядывалась, не зная, как объяснить себе это явление. Но спустя буквально пару секунд все заглохло, и возникшая тишина оглушила пространство. Не успела Ника двинуться с места, как её левую руку обожгло ярким огнём боли. Это было так же неожиданно, как и тот звук, и возникшая прямо сейчас перед беседкой фигура в закрытом тёмно-зелёном плаще.
Боль парализовала, заставила судорожно прижать к себе конечность и без сил опуститься вниз, на дощатый пол. Вероника не могла произнести ни единого звука: взгляд стал мутнеть, а сознание — медленно уплывать, гонимое болью и страхом. В последнее мгновение, когда девушка ещё осознавала происходящее вокруг, фигура сделала несколько угрожающих тяжёлых шагов вперёд.
Приглушённые крики, треск огня, взрывы, вой и другие болезненные звуки, смешанные в какофонию, сдавливали уши. Всё случилось так быстро, словно в самом жутком кошмарном сне. Сознание мгновенно пролетало сквозь толщу ревущего пространства, преодолевая бесконечное расстояние на огромной скорости. И, несмотря на творящийся снаружи мыслей ад, внутри леденела пустота, заполненная одним лишь мельтешащим белым шумом.
Вероника не сразу поняла, когда она наконец-то очнулась от этого ужаса. Перед глазами всё так же стояла пелена боли, уши плотно заложило, и как будто бы через вату она слышала уже свой крик. Голос сорвался, девушка захрипела, через силу пытаясь остановить эту муку.
Несколько долгих минут она старалась прийти в себя, ожидая, пока болезненный белый шум, как отголосок случившегося, отпустит истерзанное сознание. Девушка пыталась осмотреться вокруг, понять, где она находится. Но когда ей это удалось, Ника смогла выдохнуть спокойно. Она была в саду, на том же месте, в беседке. Вокруг словно ничего не изменилось. Только начало смеркаться. Багряный, как та режущяя боль, закат только разгорался за ветвями деревьев. Родители уже должны были приехать, но ни они, ни соседи — никто не прибежал на её вопль.
Вероника поморщилась, держась рукой за голову. Ей в глаза тут же бросилась вещь, которая уже успела стереться из её внимания за целый день.
Татуировка изменилась. Сердце Вероники болезнено сжалось вновь. Виноградная лоза всё такими же нежными узорами выглядывала из-под ослабших бинтов, но цвет её стал другим… Девушка мигом сняла бинты и увиденная картина поразила её ещё сильнее. Татуировка, некогда снежно-голубая, словно воды замерзшей горной реки, сейчас приобрела иной цвет: чёрная у основания, она едва заметно высветлялась до алого к кончикам последних завитков.
"Что это всё, чёрт возьми, значит?" — смятение в её голове не давало Нике даже пошевелиться. И только когда в окнах её дома зажёгся свет, Вероника резко вскинула голову, отрываясь от мыслей, быстро замотала бинтвми руку обратно и на дрожащих ногах побрела к родне.
— Дорогая, где ты была? — мама, уже одетая в домашнюю майку и штаны, стояла на пороге и строго смотрела на вернувшуюся из сада Нику. — Мы с отцом весь дом обыскали, а ты в саду пропадаешь?
В ответ девушка только устало кивнула. Цепкий взгляд женщины сразу же заметил изнурённое и печальное лицо дочери. Она решила не продолжать поучительную речь, а просто отступила в дом, позвав Нику за собой:
— Пойдём скорее. Ужин почти готов.
Вероника поспешила следом, чувствуя приятный долгожданный прилив сил в ногах.