Она вновь взяла Веру за руку и поднесла её раскрытую ладонь к середине груди, дальше девушка действовала сама. Метка на руке засияла ярче и Вера узрела, как её ладонь чуть проваливается внутрь, не ощутившая преграды ни от одежды, ни от кожи, ни от костей грудной клетки. В себя девушка погрузила едва ли четверть кисти, как вдруг почувствовала внутри что-то тёплое и твёрдое кончиками пальцев. Это была рукоятка меча.
— Это оружие у них называлось мечом души, — Вера Алексеевна неподвижным взглядом сверлила пространство перед собой. — И мой в длину был едва ли больше предплечья. Однако Артурия улыбнулась мне, приобняла за плечи и сказала, что принимает меня такой, какая есть. Мы вдвоём искали следы Тёмного Демона, и это связало нас незримыми путами дружбы. Артурия вовсе не похищала меня. Каждую ночь, дома, я с предвкушением ложилась спать. Пока однажды на улочке Истерлока я не встретила того, кого мы так искали…
Старушка замолчала, сама переваривая давнешние воспоминания, по её лицу было заметно, что женщине тяжело погружаться в мистические события многолетней давности. Однако Ника, столкнувшись с этой правдой лишь сейчас, могла только разгорячённо выдохнуть:
— И ты всё это время молчала?!
— А кому я могла рассказать? — фыркнула бабушка в ответ. — Кто бы мне поверил?
— Ни дедушка, ни мама не догадываются? — внучка перешла на полушёпот. Вера Алексеевна лишь отрицательно покачала головой.
Аромат оладушек продолжал дурманить и шекотать ноздри, а комната тем временем погрузилась в тишину. Вероника отчасти понимала родственницу, хоть со стороны всё это выглядело как нереальный бред. Другой мир, в который попадаешь, едва закрыв глаза, какое-то мёртвоё королевство, опустошённое ледяной магией некоего Демона, ожившие души, девочки зовущие себя "королями" да ещё и странное оружие, вытягиваемое прямо из грудной клетки!
— Ну, и что было дальше? Как ты… спасала тот мир? — наконец выдала Ника, пододвинув к себе тарелку оладий. Война войной, а не попробовать бабушкину стряпню — великий грех.
— Как ты понимаешь, — тяжко вздохнула Вера Алексеевна, — никого я так и не спасла. Почти пятьдесят лет минуло с тех пор, как Артурия в последний раз появлялась в моих снах.
— Так что же случилось? — от нетерпения кусок в горло не лез.
— Не устояла я перед силой Тёмного Демона, — сокрушённо созналась старая женщина, опустив одну руку на левую ладонь свою. — Оказалось, не так кристальна чистота моей души…
Девушка тяжело сглотнула и проследила за движением собеседницы.
— Татуировка? — догадалась Вероника. — Что с ней стало?
Женщина молча протянула морщинистую сухую кисть. Среди тонкой паутинки складок на тыльной стороне ладони ещё можно было прочетать глубокий рубец старого шрама. Он тянулся между костяшек пальцев вверх, к сгибу, но дальше середины предплечья не пошёл. Некогда изящные завитки "живой" лозы были теперь сморщенными едва затянувшимися бороздами, которые Ника никогда не замечала раньше.
— Она не такая, как у меня, — задумчиво пробормотала девушка. — Да и твоё "посвящение" разительно отличается от того, что происходило вчера со мной.
Невольно Ника опустила глаза на чёрные затейливые разводы, вязью охватившие левое предплечье. "Она выглядела лучше, когда была светлой, — девушка прикоснулась к татуировке и провела по ней пальцами — У меня тоже будет на этом месте шрам, как у бабушки?" Веронике всё ещё было непривычно видеть свою руку такой. И даже не сам внешний вид пугал русоволосую, а то, какой чувствительной стала конечность, живущая будто бы отдельной жизнью.
— А что насчёт той жути, которую я увидела по дороге к тебе? — напомнила Ника, и её саму тут же передёрнуло от воспоминаний, а руку едва ощутимо закололо. — Теперь я буду видеть такое постоянно?!
Вера Алексеевна опустила взгляд. Женщина вздохнула, задумчиво рассматривая узор на сарафане. Нике показалось, что во взгляде родственницы промелькнуло что особенно печальное.
— Помнишь, когда-то я рассказывала тебе одну маленькую историю? — бабушка отразила свою печаль в едва заметной улыбке и вновь вернула взгляд, потускневший от тягот жизни, на Нику. — В далёком-далёком королевстве жила прекрасная красавица. Однако не было у неё ни рода, ни племени, ни единой близкой души. Она жила совершенно одна, а на одиночек, как известно, проще решиться напасть. Тем более красавица была столь хороша собой, что всякий обращал на неё свой алчный взор. Годы мук и скитаний выпали на долю этой светлой души, блуждающей во тьме. Жизнь одиночки измотала её, искалечила. Красавица стала увядать от горя, ведь во всём королевстве не нужна её душа совершенно никому. Но в истощённой жизни этой девушка внезапно вспыхнул свет. Красавицу, сражавшуюся с очередным своим обидчиком заметила сама… королева. И девушка та приглянулась венценосному взору коронованной. Вот только не красотой своей, а чистотой души, мастерством клинка да храбростью духа. Королева посвятила красавицу в рыцари и сделала самой приближённой к трону особой.
