При виде Первого меча королевства, Вероника ощутила неведомый, но блаженный прилив сил в крови (какой она ощущала всегда рядом с беловолосым), однако во рту всё мгновенно пересохло, как только Катринэт по-свойски провела когтистыми пальчиками по ледяной корке в районе его щеки. Ника крепко сжала кулаки и нахмурилась.
— Думаешь, я побоялась глупого пророчества? — всё так же насмешливо поинтересовалась женщина. — Что якобы существует клинок души, настолько могущественный, что сможет остановить Властителя этого мира!
Она снова расхохоталась, пристрастившись своим телом к скованному рыцарю.
— Это просто глупо, — на секунду успокоившись, выдохнула Катринэт. — Этот мир принадлежит только мне!
Так быстро надменное веселье переросло в яростный блеск алых глаз, а Катринэт ещё раз повторила, словно стараясь выбить свои слова прямо на льду:
— Этот мир мой!
Ника всем телом ощутила, как сгустилась атмосфера и в огромном помещении, и в её ледяной темнице стало настолько душно, что голова уже шла кругом. Но девушка силой воли заставила себя держаться. Казалось, что достаточно ей закрыть глаза хоть на секунду, как Катринэт сделает с Феликсом что-то… страшное.
Словно прочитав мысли пленницы, воительница прижала раскрытую ладонь к груди ледяной скульптуры, и её пальцы, не встретив ни какого сопротивления, прошли сквозь полупрозрачные оковы, до этого оберегавшие беловолосого от одержимой. Чёрные коготочки прошлись по стальным пластинам доспеха Феликса, оставляя на них тёмные полосы.
— В первую очередь, Он принадлежит мне, — Катринэт провела почерневшим языком по ледяной глыбе. — И я не позволю Тебе снова отнять у меня Фе-е-еликса.
Ника беспомощно дёрнулась. Внутри девушки вдруг вскипела волна негодования.
— Не думаю, что ты ему нравишься, — страх будто отступил на другой план.
Катринэт резко оторвалась от неподвижного Феликса и вжалась в лёдяную темницу Вероники. А через секунду буквально впилась в "клетку" ногтями. Алые зрачки светловолосой вытянулись, превращаясь в две тоненькие нити, окончательно лишая некогда приятное лицо человеческих черт. Нике показалось, что ещё немного — и когтистые лапы проткнут её беззащитное тело насквозь.
— Как же я ненавижу тебя, мелкая дрянь!
Воительница навалилась сильнее, а из кончиков её пальцев вырвались алые молнии, устремившиеся в русоволосую. Тело Ники изломилось в агонии.
— О, как бы мне хотелось поиграть с тобой подольше, — голос мучительницы приобрёл звериное рычание. — Не отпускать тебя так просто…
— Например, выжечь из тебя эту ненавистную отметину, — без труда когти Катринэт добрались до левого предплечья девушки и медленно впились в кожу. — Как я уже делала с твоей проклятой бабкой!
От быстро нарастающей боли глаза накрыла красная пелена.
Но в один миг (Ника не успела осознать, как долго мука сжирала её душу) всё резко прекратилось. Воительницу снесло вправо мощной волной синего пламени.
— Феликс… — слабо прошептала девушка, повернув голову в сторону спасителя.
Мужчина появился из серебристо-белой снежной воронки портала. С обнажённым торсом, в знакомых Веронике домашних штанах. Встрёпанный и, кажется, только-только выдернутый из кровати.
Появился и сразу же, отточенным движением достал из груди длинный острый клинок, слепящий светло-голубым светом.
Сердце Ники взволнованно затрепетало.
Со всех сторон в зале стало слышно приглушённое рычание тварей, до этого скрывавшихся в тени, а Катринэт, оправившись от удара за считанные мгновения, грациозно поднялась, даже не нахмурившись. Из её ножен вырвался тёмно-алый клинок, а на губах вновь заиграло надменное коварство.
— А вот и ты-ы-ы, — она перевела взгляд на оружие беловолосого и хмыкнула: — Ты же знаешь, что это не поможет.
Однако рыцарь только крепче сжал рукоять и принял боевую стойку, направив острие в сторону воительницы.
— Или пришёл посмотреть, как я выпотрошу эту надоедливую сучку? — продолжила глумиться Катринэт, обходя Феликса по широкой дуге.
Мужчина спокойно молчал. Лишь хмуро и пристально следил за движениями противницы. Однако Ника почувствовала, как напряглись все его мускулы, а челюсти сжались, придавая лицу острые черты.
— Не стесняйся, — Катринэт остановилась ровно напротив закованной в глыбе Вероники, вынуждая Феликса прижаться спиной к ледяной тюрьме. — Займи место поудобнее: представление сейчас начнётся.
Она стремительно сорвалась с места, выставив алый меч перед собой. Ла Грансс едва успел отвести кончик её лезвия в сторону, пока тот не пронзил насквозь и его и всё, что находилось за ним.
Катринэт давила, наступая на воина, не прекращающимися широкими рубящими ударами; в них ощущалась вся мощь её тёмной силы. Феликс же стойко держал блок и парировал короткими атаками, целясь в стыки пластин на доспехе женщины. Если бы Ника не была невольной участницей этой смертельной схватки, то ей может и понравился бы… этот неистовый танец двух клинков. Девушка едва ли могла уследить за движениями лезвий, оставляющих за собой длинные ленты цветного света.
