Третий пилигрим полностью

Время тянулось медленно, но все же ее выпустили из зала прямиком на нижний уровень замка – в зал, где в изолирующей капсуле ее ждала дочь. Впрочем, ждала ее не только дочь, но и королевский химик, приставленный следить за состоянием ее жизненных показателей. Он же был в ответе за синтез для внутривенного питания ребенка. Боции нравился этот химик: он не мямлил и не трясся, говорил по существу и молчал все остальное время. Молодой талант, у которого нет интересов при дворе, он полностью увлечен своим делом и не обращает внимание на слухи и сплетни, которые ходят вокруг младшей наследницы.

***

Рабочий день у Сварта начался не так: сначала он никак не мог найти новую капсулу в питательный аппарат, потом разбил три новых, неудачно рванув упаковку. Пока он собирал осколки, на коннектор в закрытый канал кто-то прислал сообщение. В руках стекло, коннектор надрывается, головная боль нарастает. После пробуждения он забыл надеть браслет, тогда можно было бы ткнуться носом в экран и принять чертов вызов.

Голодный и злой, Сварт бросил на пол стекло, встал и отряхнулся –  сообщения на закрытый канал каждый день не приходят. Вернее так: они не приходили уже очень давно, и он не на шутку разволновался – руки вспотели. Буквально влетев в стенд с коммуникатором, он разблокировал экран, едва попадая по сенсорным кнопкам. Определитель не сработал, и Сварт по прежнему не знал, кто ему звонит. Любопытство пересилило, и он нажал “ответить”.

После, прогоняя весь тот короткий и безумный диалог в голове, он все еще с трудом верил в произошедшее. Может быть ему просто приснилось? Пропавший черт знает когда, бывший капитан и его старый друг Ари, одним чудесным днем звонит ему на коммуникатор по закрытому каналу, чтобы назначить встречу. Сварту стоило отказаться: это могло быть ловушкой, могло быть проверкой военной разведки при короле – да чем угодно, даже плохой шуткой; но любопытство взяло свое.

Сварт ожидал оказаться на каком-нибудь заброшенном складе на окраине, но координаты привели его на центральный дагонский рынок. Там неприметный человек в сером балахоне отвел его в небольшую комнатушку за прилавками. Старый друг почти не изменился, даже оставил прическу со времен службы при королевском дворе. Точно что-то удумал, и хочет смешаться с толпой простых охранников.

Спрячь Цвейг. Возник из ниоткуда и теперь еще просит о таком. Слушай, я же знаю, что тебе интересен ее случай, но ты никак не можешь понять, почему без окисления никакие синтезы для нее не работают. У меня есть ценная информация, я поделюсь ей. Взамен – спрячь моего ребенка. Нам повезло, что к ней приставили именно тебя – только тебе я и могу верить, другие никогда не смогут выяснить, чем она больна. Больна. Какое смешное слово, особы королевских кровей не болеют – их кровь очищена.

Сварту даже не надо было переспрашивать, и так все понятно. Да что ж сразу одну, их же целых две, неужели невесту свою тоже решил на меня повесить. Ах, заберешь ее сам. Понятия не имею, куда вы собрались, но я очень надеюсь, что все это временно.

И снова, только манеры не позволяли одному упасть на колени, а другому орать во всю глотку. Сварту хотелось трясти Ари что есть сил: ты был моим другом, я хотел помочь тебе; но не так, не так, не так. Какое право ты имеешь пользоваться мной, зная, что я не смогу отказать. У тебя совсем совести нет.

Капитан понимал его без слов: каменное лицо, стеклянные глаза – химик даже не моргал и зрачки не сужались. Сварт стоял и прикидывался столбом. Ари терпеливо ждал его решения. Наконец, в той же удушающей тишине, Сварт поднял руку и одернул высокий воротник; а потом, не смотря больше на бывшего капитана, вышел из комнаты. Клятва, данная химиком однажды, нерушима до самого последнего его вздоха. Пока бьётся сердце, он служит народу. А капитан больше не принадлежит трону, теперь он наравне со всеми. Тишина стала согласием. Ари на секунду показалось, что с груди свалился камень.

***

Очередная песчаная буря продолжала расти на горизонте и подступала к окраинам столицы. По всем показателям скорость ветра уже была средняя, а ведь прошло не так много времени.