Исповедь открывает глаза. На исповеди обнажается истина: сколько в нашем гневе боли, сколько в кротости – лукавства. Там человек впервые видит, что истинная кротость – не соглашательство, а способность отдать все в руки Божии. Истинное смирение – не унизить себя ради людского взгляда, а склониться перед правдой Божией, даже если она осудит меня. И лучше быть обличенным здесь, чем осужденным там.
И все это приводит к таинственной встрече души с Богом, где гнев и кротость, смирение и ревность соединяются в любви. Тогда человек перестает бояться быть твердым, если истина того требует, и не стыдится быть мягким, когда любовь велит простить. Он уже не рвется отомстить за унижение, но и не уступит там, где попирается правда Божия. Так рождается новое состояние сердца – мужество кротости, твердое и нежное одновременно.
Кротость без страха и гнев без злобы – два крыла любви. В жизни это проявляется удивительно просто. Человек, в котором это единство уже начинает рождаться, не раздражается на грубое слово, но и не дает себя ввести в обман. Он умеет молчать, когда молчание лечит, и говорить, когда молчание убивает правду. Он не держит зла в сердце, но и не уступает страсти из ложного миролюбия. Такой человек ходит в свободе, о которой апостол Павел сказал: “Где Дух Господень, там свобода”. Эта свобода не от ближних и обязанностей, но от собственных искаженных движений, которые прежде разрывали его сердце на части.
Плодом этого становится тихая радость и глубокий мир. Душа больше не метается между крайностями, ее не терзает вопрос: “Молчать ли, говорить ли, стерпеть ли, возразить ли?” Она знает свое время для каждого слова и молчания, для гнева на зло и кротости к человеку. Гнев – как меч: в неумелых руках он убивает, в руках любви – защищает. Это не равнодушие, не холодная бесстрастность, а жизнь в свете, где все освещено и все становится на свое место.
Так через молитву и труд над сердцем открывается то таинственное единство, в котором гнев, кротость и смирение не противопоставлены, но взаимно освящены. Гнев уже не рвет сердце на куски, кротость уже не унижает достоинства, смирение уже не уничтожает свободы. Все это вместе становится дыханием души, которая живет перед Богом и ради Него. Тогда сердце, прежде разделенное, становится целостным. И в этом целостном сердце, наконец, поселяется Царствие Божие.
(s+)
ДИЛЕММЫ ДУШИ
ДУХОВНОСТЬ (s+) ПСИХОЛОГИЯ
Человек – тайна, превышающая самую пытливую мысль. Сколько ни всматривайся в движения души и тела, в скрытые пружины поступков и чувств – всегда за ними остается нечто неуловимое, что принадлежит не просто психике, но духу, сердцу, Богосотворенной глубине. Так возникает глобальный вопрос: где граница между духовностью и психологией? Что из этого принадлежит области духовной жизни, а что области душевной (психологической)? Можно ли их разделить вовсе, или напротив, синтез этих двух начал дает человеку полноту здоровья и святости?
С одной стороны стоит духовность – это устремленность к Богу, жизнь в покаянии и в благодати, сокровенный путь сердца, которому учит Церковь. Духовность – дыхание сердца в Боге. Это то, что питает внутреннего человека, возводит его от земного к горнему, от видимого к невидимому. К глобальному смыслу его бытия, выходящего за временные и пространственные границы. С другой стороны стоит психология – знание и наука о человеческой душе в ее свойствах, состояниях, переживаниях. Это мир эмоций, травм, установок, детских впечатлений, неосознанных страхов. Психология – зеркало, в котором можно увидеть раны души.
Конфликт между ними проявляется, когда человек стремится лечить духовное средствами лишь душевными или, наоборот, пытается молитвой и постом заглушить то, что нуждается в психологическом прояснении и человеческом исцелении. Тогда духовность становится бегством от реальных травм, а психология – безблагодатным копанием в себе без цели восходить к Богу. Если в общем – дух без души не живет, а душа без духа погибает.
Часто этот внутренний разлад вспыхивает в тяжелые минуты: в скорбях, в болезненных отношениях, в одиночестве, в чувстве вины или неполноценности. Человек тогда склонен либо уходить в одни молитвы, бояться касаться своих психологических глубин, либо наоборот – искать только человеческой помощи, забыв о духовном источнике сил. Но истинный человек – это и дух, и душа, и тело. Духовность без знания души слепа, психология без памяти о духе глуха.
В каждом полюсе сокрыты свои дары и свои опасности. Духовность дает высшую цель, направляет сердце к небу, учит жить не ради себя. Но без рассуждения она может превратиться в суровый аскетизм, отрыв от реальности, когда человек пренебрегает своими внутренними ранами, считая их лишь “грехом”, который надо задавить, а не исцелить. Не все, что болит в человеке, есть грех; многое – это рана, что просит врача.