Элли тоже была заспанная, настолько, что ничего не говорила, глаз приоткрыла только один, лишь два раза кивнула, тряхнув своей гривой. И Коля неожиданно, с внезапно накатившей грустью, стыдом и чувством вины подумал: «Да… не изящный взмах каре. А как же я к ней привязался, а она ко мне…»
Шаттл стартовал через двадцать минут. Ещё через десять вышел в открытый космос и лёг на переданную Элли через Шульце стационарную орбиту. Элли включила автопилот и откинулась в кресле с закрытыми глазами.
Вот так. Опять без слов прощанья. Подъём, умыться, собрать нехитрые пожитки – и в космос. Коля так ни с кем и не увиделся до старта, только Шульце проводил до шлюза. Обменялись рукопожатием, вроде бы формально, а получилось с душой. Всё-таки полтора года с лишним вместе. «Ты тут держись, сынок!» – пошутил Коля. И по удивлённому взгляду директора понял, что тот ещё ничего не знает. Ничего, скоро поймёт.
– Ник, – подала голос Элли. – Не знаешь, нам долго здесь ждать? На шаттле нет зап-связи, нам по радио сигнал передадут?
Коля молча закрыл глаза.
– Закат Бризу.
– Закат на связи. На орбите?
– Так точно! Координаты и время рандеву?
Закат диктовал информацию, и Коля бездумно повторял за ним. Ошалевшая Элли быстро ввела данные в бортовой терминал.
Закат прервал связь, а Элли вывела шаттл с орбиты и направила в сторону Солнца. У них было три недели и один день.
– Ник… осторожно позвала Элли. Коля хотел было уже сам заговорить, но Элли не выдержала, напряжение последних дней дошло до предела и схлынуло вот так. – Можно спросить твоё настоящее имя?
– А оно и есть настоящее. Меня зовут Николай Афанасьев. По-вашему, Ник. По-нашему, Коля.
– К-о-л-я, – медленно проговорила Элли, как будто пробуя имя на вкус. – Коля… Мы тут с Энрике посмотрели… Больше никого не было, только мы вдвоём… Просто вся база гадает, что значит «Бриз», ты так назвался тогда.
Элли сделала паузу, осторожно покосилась на Колю, но тот не перебивал, просто смотрел на неё. Легко одобрительно кивнул, мол, всё правильно, ничего страшного. Можно.
Шаттл набирал скорость, и они не покидали кресел в пилотской кабине. Невесомость, конечно, не стала для него обыденным явлением, но Коле уже не впервой, ощущения были знакомыми. Не самыми комфортными, да ещё и при ускорении шаттла до выхода на крейсерскую скорость. Коля попытался обратиться к F-Command с просьбой, чтобы как-то покомфортнее, и устройство неожиданно отреагировало, немного помогая вестибулярному аппарату, точнее, подавая ложные сигналы мозгу, имитирующие работу рецепторов вестибулярного анализатора. Стало немного получше.
– Ты как? – осторожно спросила Элли, заметив лёгкое замешательство собеседника. – Невесомость?..
– Всё хорошо, – Коля кивнул. И замолчал, позволяя девушке продолжить.
– Мы посмотрели… с Энрике. Вдвоём, – она выделила это слово, как бы показывая, что информация дальше не пошла. – Ну, там, конечно, разное… Но был один Бриз, полковник в «Дельте», потом служил в охране профессора Филатова, погиб два года назад при покушении на профессора… За четыре месяца до твоего появления… Просто ты неожиданно
Коля, до этого внимательно смотревший в глаза Элли, откинулся в кресле, насколько это возможно, будучи туго пристёгнутым к нему ремнями, и закрыл глаза. И начал рассказ.
– Я родился в одна тысяча девятьсот семьдесят седьмом году…
Он рассказал ей не всё, но многое. Утаил те самые двадцать процентов правды. Почти ничего не говорил про «Дельту», про Милену лишь упомянул, скрыл про про F-Command второго поколения…
Только хитрость не удалась. Недоговорённость была очевидной. Весь рассказ, занявший полчаса, никак не объяснял ни неожиданно профессионального поведения Коли во время спасательной операции, ни внезапного осознания координат точки рандеву, ни, тем более, спешной эвакуации с Урана не самым дешёвым способом. А про Милену Элли догадалась – каждый раз, когда Коля произносил имя девушки, Элли хитро прищуривалась и иронически качала головой. Перестала, лишь когда Коля сообщил о её смерти.
Когда Коля закончил рассказ, они некоторое время молчали. Элли не задавала вопросов. Всё это нужно осмыслить, а для вопросов ещё будет время. Но Элли прервала молчание неожиданно:
– Меня зовут Летиция Эмерсон, я родилась в две тысячи шестьдесят третьем году.
История жизни Элли оказалась, на Колин взгляд, более драматичной и уж точно более насыщенной. Она родилась в США, в небольшом городке в Канзасе. Элли была третьим ребёнком из четырёх в семье безработных, семья ютилась в небольшой трёхкомнатной квартире социального минимума.
