Тем временем в СССР набирали обороты разрушительные процессы. Прошла череда похорон генсеков, с экранов бодро заулыбался Горбачев. Очередной поход на ТОФ начался в июле 1991 года. 19 августа - грянул ГКЧП. ПМ как раз проходила Гибралтар. Пока дошли до Вьетнама - страна стала разваливаться. В Кам-Рани с корабля сняли часть экипажа, призванного из союзных республик: теперь матросы должны были служить не единому СССР, а своим самостийным государствам.
В период стоянки к Владимиру подошел местный офицер из штаба местной флотилии и предложил провернуть "дело": продать несколько рулонов капронового троса местным вьетнамским дельцам и получить "гешефтик". Владимир послал его подальше со своими гешефтами. Разговор, хоть и начался вроде бы доброжелательно и со спиртом, быстро стал напряженным. У офицера - кап. 2 ранга - хватило ума угрожать помощнику командира некими карами. Владимира это взбесило, он достал пистолет из сейфа и пальнул в подволок. Рикошетом штабист был ранен в ягодицу.
Это происшествие наделало много шума. Естественно, что о предложении продажи корабельного имущества и речи не шло: в изложении штаба флотилии, проводившего расследование, пьяный помощник, буйствуя, палил во все стороны и ранил заслуженного офицера.
Из-за этого случая, по приходу во Владивосток, Владимир, хотя еще не выслужил пенсию, был уволен на гражданку. Все что могли для него сделать знакомые в штабе - уволили не по "волчьей" статье, а как бы по собственному желанию.
Пока были деньги, Владимир приобрел себе небольшую (около 6 метров длиной) яхту - швертбот с яхтенным гаражом в районе Седанки и лето прожил в море. К осени устроился в милицию - куда еще идти военному без гражданской профессии?
Была мысль на время холодов перебраться на яхте в Южные моря и зимовать там, но оценив реально возможности своего суденышка, от такой авантюры он отказался. Уклонение от тайфуна на корабле с механическим двигателем, да имея под рукой ежедневные метеосводки и спутниковые карты погоды - это одно, а вот на парусном судне с невысокой остойчивостью, потрепанным такелажем и визуальной оценкой метеоусловий - совсем другое.
На зиму перебрался в милицейское общежитие. Работал на младших офицерских должностях - оперуполномоченным уголовного розыска. Время было - время дикого капитализма. Бандитизм расцвел вдруг пышным цветом, профессии вора и проститутки стали считаться престижнее профессии честного труженика.
Привыкшему к дисциплине и порядку офицеру все это было более чем странно. Работа некоторых сотрудников милиции в новых условиях постепенно тоже уходила в сторону от охраны правопорядка к явному и неявному "крышеванию" различных структур по добыванию денег из ничего. Попробовал и Владимир заняться торговлей. В отпуск к родителям привез кучу китайских пуховиков, продав, утроил потраченную на пуховики сумму, но убедился, что это занятие - не для него.
Частые употребления спиртного - конечно, в свободное от службы время и за свои, естественно - постепенно расшатали здоровье. Стала побаливать печень, усилилась раздражительность. Однажды, допрашивая наглого от своей безнаказанности насильника - Владимир сорвался и избил того спецсредством - ПР-73. С трудом друзьям милиционерам удалось уберечь своего опера от посадки в тюрьму. Но с милицией пришлось расстаться. Служба в ней оказалась совсем непродолжительной - чуть более года. Безработных штурманов на Дальнем Востоке был явный избыток. Работы не было. Квартиры тоже не было - из общежития милиции пришлось уходить. Обращаться к своим бывшим женам Владимир не хотел. Он стал жить в море: ловил рыбу, продавал, пока можно было - жил на яхточке, с холодами - стал ночевать в обнаруженном им колодце теплотрассы. Поначалу в ней жил другой обитатель. Однако процесс деградации БОМЖа, потерявшего квартиру, да и человеческий облик заодно, зашел слишком далеко. Примерно через полгода, во второй половине зимы, Владимир однажды поутру обнаружил, что тело соседа уже похолодело. Он вызвал милиционеров, ответил на вопросы своих бывших друзей об обстоятельствах смерти человека, которого он успел узнать только по имени, и остаток зимы, по предложению милиционеров, ночевал в комнате административно задержанных райотдела ОВД Владивостока. Там было теплее и кормили. Потом вновь перебрался на свою яхту. Так прошло очередное лето. И вот - новая осень. Как же получилось, что его судьба оказалась так исковеркана? Могло ли быть по-иному? Что же так изломало судьбу? Сдавило сердце...
Владимир проснулся. Кот уже поглядывал вверх и, мяукая, требовал, чтобы его выпустили на волю. На предложенную рыбу он презрительно передернул хвостом и, дождавшись открытия люка - ушел по своим делам. Вылез на солнышко и обитатель колодца.
