Встал вопрос - куда идти дальше. Гражданской специальности не было, штурманских должностей в гражданском флоте - тоже. Владимир решил, как и в прошлом варианте сна-жизни пойти в милицию. В военном поселке организовали отделение, и он устроился оперуполномоченным уголовного розыска. Веселое время 90-х годов обозначилось всплеском преступности. Даже в военном гарнизоне преступлений хватало, хотя по сравнению с другими населенными пунктами Тихоокеанск считался спокойным.
Милиция должна фиксировать каждый случай смерти человека, дабы не пропустить случаев смерти насильственной. Владимир, хотя был человеком военным, редко сталкивался с трупами. За год работы в милиции ему довелось насмотреться на трупы в самых разных видах. Впервые ему пришлось выехать на труп гражданина, обнаруженного в лесу - человек умер, собирая грибы, по всем признакам его смерть была ненасильственной, но ведь это нужно было установить достоверно. Поэтому весь комплекс следственно-оперативных мероприятий проводился полностью - осмотр места обнаружения, фиксация следов, протокол, объяснения, поиск родственников, доставка тела в морг - всем этим занимались сотрудники милиции совместно со следователем прокуратуры.
Владимира поразило, как ведут себя опытные сотрудники - рядом с телом умершего, лежавшего на траве в неестественной позе, с неловко подвернутыми руками и ногами, с застывшей на лице посмертной гримасой, они весело зубоскалили, травили анекдоты, высказывались довольно свободно о предполагаемых качествах умершего. Приехал сын покойного. Увидев тело отца, он опознал его, отвернулся от людей, плечи затряслись в сдерживаемых рыданиях.... Владимиру было не по себе, но другие милиционеры спокойно и деловито организовали работу по переносу тела к дороге. Остановили грузовик, за какие-то нарушения обязали водителя перевезти труп в морг, объяснили сыну, что делать дальше для организации похорон. Возвращались в отделение весело, с шуточками-прибауточками - ведь дело было, как они пояснили новому сотруднику - отказным, то есть не будет лишней работы по поиску возможного убийцы.
Владимира это коробило, но после того, как в этот же день пришлось еще трижды выезжать на "мирные трупы", а уже поздно вечером - на труп "криминальный", по которому пришлось всю ночь искать свидетелей, устанавливать, а потом и задерживать подозреваемого - он понял сослуживцев: если не отгораживаться, хотя бы психологически, от всех этих трагедий - надолго психики милиционера не хватит. Причем на следующий день трупов меньше не становилось. Приходилось их воспринимать как часть неприятной, но неизбежной работы.
Кражи, дебоши, семейные скандалы с мордобоем, хулиганские проявления, избиения, грабежи, разбойные нападения, бандитские разборки, бытовые убийства и поножовщина между соседями - криминальные события шли чередой. Потоком шли пьяницы, наркоманы, семейные дебоширы, или, как их называли в милиции - "кухонные боксеры". Ежедневно попадались хулиганы, бандиты, воры, разбойники, просто сумасшедшие. Через год Владимиру стало казаться, что нормальных людей в городе и окрестностях не осталось. Но еще спустя какое-то время он заметил, что толчея мелькающих лиц стала повторяться - как правило, преступления и правонарушения совершал определенный круг субъектов, в который изредка вливались и новые кадры.... Но как же их было много....
Он дал себе зарок - не бить людей, даже если они будут ему крайне неприятны, не отвечать на оскорбления, обильно сыпавшихся в адрес сотрудников милиции от задержанных.
Прошли - на экране телевизора - октябрьские события 1993 года. В "прошлой жизни" его данные события не то, что не заинтересовали - ему было не до них. Но и сейчас он смотрел на происходящее отстраненно - все равно сделать что-либо было, вряд ли возможно. Расстрел танками Верховного Совета - ради демократии, конечно, последующая буйная распродажа всего, что только можно, разрушение системы внешней безопасности сопровождались мерами по укреплению милиции - внутреннюю безопасность власти не то чтобы сильно укрепляли, но полного развала не допускалось....
Он заинтересовался статистикой задержаний. Оказалось, что в тюрьмах сидело более миллиона сограждан, несмотря на довольно частые в те времена амнистии. При сокращенном населении, оказывалось, что в тюрьмах в новой демократической России сидит людей (в пересчете на 100 000 населения) не меньше, чем сидело в сталинском ГУЛАГе в 1937 году, в разгар якобы жутких репрессий.... (Взял не цифры Солженицына и других "правозащитников", которые голословно кричали о сотнях миллионов репрессированных, а данные закрытой статистики НКВД). А сейчас - репрессий якобы не было. С еще большим удивлением Владимир узнал, что в "демократичнейших" США сидит и в абсолютном (общее количество) и в относительном (на 100 000) выражении намного больше, чем и в современной России, и тем более в 1937 году... Так были репрессии, или это выдумка пропагандистов-антисоветчиков, вброшенная и растиражированная для деморализации населения СССР?
