Был среди курсантов родственник крупного московского начальника Сергей Евсюков. Но даже у Владимира вызывало удивление, как такой товарищ, с откровенно мажорскими привычками, мог поступить. Уже с первого курса он отличался увлечением алкоголем, и если обычному курсанту это могло стоить и отчисления, особенно на младших курсах, то Евсюкову все сходило с рук. На 4-м курсе бывало, что этого курсанта друзья приволакивали в казарму кулем, завернутым в шинель, укладывали в кровать, водили в туалет проблеваться - и командиры взвода и роты только хмурились, на вопросы некоторых курсантов об укрывательстве... Правда, на корабли Евсюков и не пошел - сразу по выпуску он был устроен в центральный аппарат ПУ ВМФ. Интересно прошла процедура приема его в партию. Курсанты до последнего отказывали ему в приеме, но последнее партсобрание, уже после вручения дипломов, на котором был поставлен вопрос о приеме, проходило своеобразно:
- Те, кто за прием, могут идти и заниматься своими делами, кто против - сидят здесь - так поставил вопрос зам командира курсантского батальона подполковник Зыков. Это было уже после нескольких попыток протолкнуть прием Евсюкова так сказать, обычным способом.
Такая постановка вопроса вызвала возмущение курсантов, но.... Погудели, посидели, время шло, необходимо было готовиться к отъезду - постепенно курсанты расходились с собрания. Владимир посидел около часа в группе "непримиримых", но он понял, что все равно прием будет оформлен - поэтому встал и вышел. Он, и не только он, пытался довести до ума руководителей, что такими приемами они разлагают партию. Но лица сидевших в президиуме руководителей были непроницаемы, словно они не слышали обращенных к ним горячих слов молодежи. Настроение было тяжелым. Как-то в прошлой жизни на эти моменты он не обращал внимания - считал, что старшим товарищам виднее, как поступать. Сейчас же он видел в происходящем явные признаки будущего краха партии коммунистов....
Учеба шла хорошо, но партполитработу, несмотря на все усилия, сдать на "5" так и не смог. На стажировке уже осознанно искал Галину, встретил ее, но разговаривал уже более определенно - сказал, что рассчитывает на знакомство и последующую женитьбу. Та удивленно вскинула брови, - такой напор незнакомого курсанта был необычен. Дальнейшие события были почти без изменений.
После отпуска приехал во Владивосток, но прежде, чем направиться в штаб за назначением, зашел еще раз в общежитие своей Галины и оставил новое письмо - о том, что убывает в плавание более чем на год, но надеется на встречу следующей осенью.
Он размышлял о том, стоит ли попытаться пойти по линии партработы и впоследствии как-то повлиять на грядущие события, но решил отказаться от этого. Незнакомая и не совсем понятная работа не привлекала. Служил так же - на кораблях, часто ходил в походы. С Галиной все прошло, как и в прошлом варианте, встреча - ресторан, поездка к родителям, женитьба, совместная жизнь в гарнизоне. Дети, поездка в Польшу, возвращение. Даже агрессивному поляку с удовольствием заехал ногой по перекошенному ненавистью лицу.
Но пока, в период пребывания в СССР, присматривался к политическим руководителям, оценивал, можно ли с ними переговорить о предотвращении распада СССР.
Но начальник политотдела эскадры при всей своей работоспособности, не вызвал у него доверия, после того, как однажды услышал, как тот созывал на какое-то торжество СВОИХ - он особо подчеркивал это в телефонном разговоре - исключительно своих людей. К кругу этого начальника офицер явно не принадлежал. Желание говорить откровенно пропало.
К времени начала так называемой перестройки процесс разложения в верхах стал проявляться все более явно.
На эскадру приходили автомобили - для покупки их офицерами. Но с какого-то времени офицеры перестали получать право на покупки - была выстроена очередь, передвижения в которой регулировались некими баллами. Командир корабля - знакомый Владимира кап. 2 ранга Прохорюк - при уходе в море был седьмым. По возвращении через год оказался уже двадцать вторым. После очередного похода - уже восемьдесят пятым. Очередь передвигалась, но двигалась почему-то в обратном направлении. Когда командир попытался выяснить, а приобретал ли кто-нибудь автомобили - оказалось, что на эскадре в течение трех лет счастливчиков не было. Между тем по неофициальным данным было известно, что в год для ОПЭСК выделялось до нескольких десятков машин. Но продавались они совсем другим людям и явно не по государственной цене. Процесс этот держал под контролем лично командир эскадры.
Владимир по-прежнему считался офицером "Минска", на других кораблях был прикомандированным. Он разговаривал с друзьями с авианосца, и они рассказали о такой афере продслужбы флота: однажды начпрод корабля сообщил командиру, что, несмотря на накладные, ему со складов не было выдано несколько тонн положенного продовольствия.
