* * *
Селение в девяти часах пути от Нойхофа
(17 июня 2019 года по «земному» календарю)
Относительно небольшое селение, в котором заночевали убийцы, стояло посреди огромного сада из пары десятков плодовых рощ. Здешние поля находились слишком далеко от Рихаса, для того, чтобы получать поливную воду великой реки. Да и местность была заметно выше по сравнению с побережьем, поэтому изначально местные выбрали себе другую – не «зерновую» специализацию.
Хурма, бананы, гранат, лимонные деревья и множество других фруктов этой щедрой земли, почти круглый год собирали обитатели двух десятков плетеных хижин, окруженных стройными и распланированными за столетия рядами огромного сада.
Может быть, в чисто аграрной местности такой вариант хозяйствования был бы и не очень экономически выгодным, но неподалеку от богатого торгового города здешний род явно не бедствовал. Хотя чересчур разбогатеть им, скорее всего, не давала клановая верхушка, но люди действительно не бедствовали. Все-таки в Эйдинарде, особенно в самой густонаселенной части дельты Рихаса, по-настоящему подняться можно было, лишь обладая заметной военной силой. Феодальные отношения здесь давно миновали первоначальный – дружинный этап.
Но если вернуться к обсуждению непосредственно экономики, то на самом деле у местных и выбора то по большому счету особого не было. Чисто «географически». Самый высокий доход среди фризов приносили лишь те фермы, где была возможность для поливного земледелия. Без богатого речного ила поля слишком быстро истощались, и начинали давать чересчур уж низкие урожаи.
В итоге селение фактически стояло на «лесной поляне», и было не очень удобным для обороны. Фруктово-ягодное великолепие слишком близко подступало к невысокому частоколу. Из-за этого ни местные, ни их «гости» не выставили часовых снаружи. В случае нападения, они бы все равно слишком поздно заметили кого-нибудь, и стали бы просто бесполезными жертвами, ослабив защитников. Поэтому отряду Игоря легко удалось подойти и обложить весь. Однако по трезвому размышлению, ночной драки решили не устраивать.
При ночном штурме вряд ли бы получилось что-нибудь кроме резни. В темноте, между хижинами и многочисленными сараями-хранилищами, никто бы не стал особенно вникать, кто перед тобой: очумевший от страха смерд, или недавний убийца товарищей, просто не успевший натянуть броню. И был такой результат сильно нежелательным.
Во-первых, с «северными» треверскими кланами сложилось что-то вроде вооруженного перемирия. Глупо было бы провоцировать их именно сейчас. Во-вторых, Игорю после всех этих неприятных догадок и предположений, непременно нужны были пленники. При том – знающие пленники. Вот поэтому он с большинством из своих бойцов сейчас группировался вокруг двух выездов из этого сада. Полусотня хирдманов сидела на границе плодовых рощ и леса со стороны предполагаемого выезда, а ополчение родовых дружин – вокруг дороги, по которой враги прибыли сюда.
Когда Игорь покидал лагерь, под его рукой было десять дюжин опытных воинов. Но еще в самом начале погони, он отправил двенадцать дружинников-ополченцев проверить, откуда именно идут следы нападавших, а потом, после неприятных выводов от предположений глазастого пацана, еще одну – предупредить остальное войско.
Может быть, они гнались и не за отвлекающим отрядом хундингов. Вполне возможно, что кто-то из сильных «северных» кланов набрал наемников, но предупредить войско все же стоило. Именно поэтому сейчас под рукой у хевдинга было лишь восемь с половиной дюжин бойцов. И меньший отряд – в четыре дюжины всадников, – перехватывал самое ненадежное направление.
…Многие мстители пытались кемарить, сняв лишь часть брони, но предводителю было не до сна. И нет, дело было не в каком-то волнении или дурных предчувствиях. Что-то не так казалось разлито в самом воздухе.
Игорь не понимал в чем дело, но его жреческое умение чувствовать живых вокруг себя, странно сбоило. Нет, закрыв глаза он «видел» своих ближайших воинов. Но теперь это получалось в лучшем случае шагов на 20-30 вокруг. А не в два-два с половиной раза больше, как выходило еще совсем недавно. Было странное ощущение, как будто бы кто-то или что «заслоняет» эту возможность.
«Что за ерунда-то такая?! Я больше года назад посидел на троне тамошнего жреца, накачался дармовой силой по самое не могу. А после этого халявы… больше ведь не было, и вдруг я сейчас …теряю возможности… Может это и правда, какой-нибудь откат?!»
Мысли на эту тему, были или неприятными, и вообще – воспринимались пугающе пессимистично.
«…А вдруг это умение не восстановится, или восстановится, но хуже, чем еще совсем недавно?! Я тут уже планы начал строить, как такое использовать, а вот – нате вам…»
