Зачем это нужно было главе клана – никто из обычных родовичей не знал. Слишком дальний союзник – все равно, что и нет его. В нужный момент все равно не успеет на помощь. А вот двумя следующими дочками прежний хозяин Бринмора, предпочел укрепить свою власть в клане. Старшие сыновья двух влиятельных родов остались лежать на той переправе вместе с тестем и почти всей дружиной, а дочки с детьми – так и жившие все годы в замке, – когда стали делить кондрусов на рабов и свободных, конечно же, вернулись к своей матери. Теперь уже вдовами. Тем более что Ингвар Чужеземец погромил и оба приближенных к прежним хозяевам рода, отправив на рабские рынки всех дальних родственников владетельной семьи. Ингвар Чужеземец не стал разбираться, кто из них может стать опасен в будущем, а кто уже сейчас.
…Копыта коней прогрохотали к воротам лагеря, не притормозив ни на секунду и здесь. Очевидно, предупрежденная охрана успела гостеприимно распахнуть створки, и дежурящий сегодня десятник уже через минуту угодливо придерживал стремя начальству. С этого момента кузнец снова стал «гостей» не только слышать.
Действительно, лагерь пусть и временный, вряд ли когда-нибудь здесь появится снова столько рабов, как сейчас, был все равно тщательно распланирован. Ровные дороги от всех четырех ворот сходились в центре, и сливались там, в достаточно большую площадь, способную легко вместить всех нынешних узников. Стоящие симметричными рядами хижины, отсыпанные руками пленников, и очень аккуратные тропинки между ними… Вся эта продуманность невольно вызывала уважение мастера-кузнеца, много лет приучавшего своих помощников именно к такому порядку и предусмотрительности во всех делах.
Осознав эту странность, немолодой мужичина сначала досадливо крякнул, разгладив длинные, чуть тронутые сединой усы, но почти сразу же иронично хмыкнул и почесал гладко выбритый, по обычной треверской моде, подбородок.
«…Ну что тут поделаешь? Оттого, что я стану растравливать себе желчь и убеждать, что пришельцы плохи во всем – свободы это ни мне, ни семье не прибавит. Да и вчерашний дежурный десятник кому-то успел рассказать, что вроде как их хевдинг рабов разрешает держать только временно. Вроде как сам он и правда откуда-то издалека, и в его краях считается, что раб обходится чересчур дорого. Надо же, почему дорого? Это же раб, ему не надо платить…»
* * *
Высокопоставленный гость вместе со спешившейся охраной прошелся по рабскому лагерю. Было хорошо видно, что настроен хевдинг, скорее, доброжелательно. С кем-то он заговаривал, кому-то приказывал подойти и, осмотрев, шел дальше, так и не сказав ни слова.
Кузнец не видел все в подробностях, но такого особого, безмолвного внимания удостаивались его родовичи, часто вне зависимости от пола, возраста и других многих вещей, поэтому было невозможно понятно, что же хотел выяснить претендент. В какой-то момент это все-таки произошло, и Ингвар Чужеземец перестал подзывать жмущихся к своим хижинам людей. Ну, или не к своим…
Большую часть времени оказавшиеся впервые практически без работы пленники провели в отведенных им жилищах, но дети первыми не выдержали этого добровольного самоограничения, и стали сбиваться в шумные стаи, бесцельно передвигаясь по лагерю. Потом – клубы по интересам стали организовывать женщины, а в последние дни к общему поветрию присоединились и мужчины. Разговоры, прерываемые едой и уборкой территории – были собственно всем списком развлечений. Кроме, конечно, тех, что бывают меж супругами.
Видя, как победители таскают одиночек да вдов, включились в это соревнование и немногочисленные кондрусские мужи. Эйнион был уверен, что в ближайшее время среди них не останется ни одной праздной бабы или девки. Потому как нетронутые завоевателями, они тоже пошли в разнос, сами находя приключения среди охраны и ровесников.
Поэтому к концу обхода, почти все пленники повыходили наружу, однако распределились они неравномерно. Сопровождение нового ярла запретило ходить в это время, и в одних местах лагеря сбились большие группы любопытствующих, в других – замерли лишь единицы.
В какой-то момент обход привел полководца к хижине Эйниона. Прежний хозяин Бринмора, конечно благоволил к своему мастеру-кузнецу, однако уважение к благородству и доблести властителей у фризов было в крови, само время диктовало это правило, поэтому, как и другие, он встал и поприветствовал высокого гостя. Передвигавшийся последнее время в молчании, тот вдруг снова оживился:
– Не ты ли Эйнион-кузнец? – уточнил воин.
– Так и есть, господин. Прежде я был еще и мастером над тамошними умельцами, – с достоинством добавил он, немного удивившись собственной говорливости.
– Пригласишь ли меня в гости, мастер-кузнец? – с улыбкой огорошил воин.
– Но… это же… у тебя в «гостях». Если так можно сказать… – растерянно ответил мужчина, и оглянулся, не зная как вести себя дальше.
