Не понимая, почему, но подумал: почему так безоговорочно настроен лишь против Павла - обвиняет его во всех грехах, а Наталью всё ещё только защищает? Ведь теперь знает, что виновата и Наталья! Наталья... А в воображении снова возникла Марина. Она будто сказала:
«Пошли бы вы домой, Виктор Иванович.»
«Домой?»
«Или же тогда заходите, куда шли... Крутитесь на улице, как перед свиданием.»
«А...»
«Ничем вы ей уже не поможете. Вы пришли сюда только ради неё, не так ли?»
«Ты угадала.»
«Берегите себя.»
«Потом поберегу.»
«Когда?»
«Как он сядет на скамью подсудимых и во всём признается.»
«А тогда тоже покой на душу не сойдёт...»
«Почему ты так думаешь?"
«Разве я не вижу - расстроенный вы какой-то, огорчённый. Это дело для вас необычное.»
«Обычное, почему нет - убийство, ограбление..."
«И Наталья...»
Недовольная таки, назойливая Марина, не отступается от него. Он не против того, чтобы себе тихонько ходила рядом с ним, но зачем заглядывает в душу? Что хочет там найти? Ведёт себя так просто, будто она всё до конца знает о нём, Викторе, особенно об отношениях с Натальей и Павлом. Надо её поставить на место, чтобы не вмешивалась: это не её забота. А может, и её? Всё же упрекнул: везде ей надо побывать, на всё посмотреть!
Не надумал по делу ничего и не пришёл ни к какому решению, как оказался перед дверью знакомой квартиры. Дерматин уже сорван совсем. А замок? Легко толкнул дверь - вроде бы подперта. Мать, конечно, мать. Олимпиада Романовна. Не хочет оставлять разбитую квартиру, ждёт Павла.
Не знал, подозревать даже не мог Виктор, что в коридоре, по ту сторону двери, окажется сам Павел. Ещё больше удивился, что тот не отшатнулся, а, наоборот, расставил ноги, стал перед ним покрепче и поманил пальцем:
- Подходи, котик, подходи... Чего же ты встал? Скажешь, не та квартира? Может, не та дверь? Та была обита дерматином. Что правда, то правда... Но разве ты был слепой - не видел, что на дерматине блестела табличка с надписью: «Квартира Мушника П. И.» Неужели ты, котик, не знал, что в этой квартире есть хозяин, а у Натальи - муж!
И Павел осмотрелся, чтобы что-то схватить. Но лишь качнулся и бессильно припал к стене, безрадостно заплакал.
Павла душило сожаление, что потеряна последняя надежда. Ещё, когда шёл домой, надеялся: Наталья ждёт.... Он легко постучит. Совсем легко, лишь бы услышала, что кто-то идёт, кто-то просится в дом. Звонить не станет. Чтобы только на него, Павла, подумала, а больше ни на кого... И она не удивится, почему себе не открывает сам. Примирительно скажет: «Чего стучишь, Павел, заходи, ты же в свой дом пришёл, нет? Или уже свой дом считаешь чужим? Глупый...» О, если бы услышал от неё это слово! Но сомневался - к нему Наталья, вероятно, уже никогда так не обратится. Потому что виноват, виноват, виноват... Человеческий облик потерял! Значит, не дурачок, а дурак!.. Даже дрожали ноги, когда поднимался по лестнице. Пришёл к двери, а тут...
Павел мокрыми глазами посмотрел на Виктора. Снаружи, в сумерках, не мог хорошо рассмотреть. А может, это пришёл тот анонимщик? Да всё равно - враг! Привёл только к худшему - не к лучшему! Зачем было писать, вмешиваться в чужую жизнь? Может, Наталья и предательница, но к нему относилась так, что он был счастлив. Теперь пусть наказываются. Прежних отношений они уже не восстановят, общего языка не найдут - общий язык тогда может быть, когда семья вместе, а когда семьи нет, распалась...
- Эх, что вы наделали!.. - вырвалось у Павла, и он тяжело пошёл в комнату.
Виктор набрался решимости, потому что стоять дальше у дверей не мог. Переступил порог, сказал:
- Павел, ты здесь? Ты дома?
Мушник удивленно заморгал: да кто же это такой? То опускал, нахмуривал брови, то поднимал их: неужели?
- Ты, Виктор? Не может быть! Откуда? Так вот, правду говорят - о волке молва, а волк уже и здесь: вчера... или позавчера мы с Натальей как раз тебя вспоминали... А у меня, друг, горе... - И по лицу молча покатились слёзы.
Пусть когда-то Павел ему, Виктору, заступил дорогу - в том он не виноват: такой уж выбор сделала Наталья. Как бы теперь хотелось показать другу, как они счастливы оба, Павел и Наташа. Сказать себе - нет, с Виктором Наталья никогда бы не была такой счастливой! Но...
Узнал Виктора, а тот почему-то молча смотрел на него, думая, наверное, что наведался в такое нехорошее время. А что, если вдруг вернётся Наталья? Наверное, она будет настолько мудрая, не покажет, что между ними произошло! Ни о какой ссоре Виктор не услышит - Наталья всё сделает, чтобы он не чувствовал никакого неудобства... Но как же объяснить Виктору, что он набросился на него в дверях с этой тирадой? А потом - эти слёзы?..