Решил - раз уж начал пить свой горький яд, то не боясь, не колеблясь, должен его выпить до дна. Чтобы знал, какая она была, Наталья.
С недовольством взглянул на Геннадия - почему стоит, раздумывает, когда как можно быстрее надо проверить ту плёнку!
Брат пошёл искать фильмоскоп. А Павел уже себе представляет различные непристойности, которые могли быть на кадрах. Видел нечто подобное в таможенном музее на пограничной станции, когда ехал в туристическое путешествие в Венгрию. Немало там было вещей, которые изъяли таможенники от незваных гостей, и среди всего - порнографические карточки, что аж противно брать их в руки. Не сфотографирована ли Наталья случайно только в одном исподнем, в чужих объятиях? Не иначе - ведь она ездила с разными иностранцами. Кто-то всё-таки беспокоится о нём: хочет, чтобы не очень жалел, что её уже нет на свете. Поэтому передал плёнку именно сейчас, когда она убита...
Ладно, говорил Павел себе и кому-то неизвестному - пусть была предательница, обманывала, но ведь такая красивая, будто рождённая на свет для одной радости! И не только себе желала счастья, но и другому. Пусть не ему, своему мужу, но разве с ней он не был счастлив? А тот, второй, ему возражал: счастья на самом деле не было, был самообман, напрасное самоутешение...
И Павел беспокойно ходил по комнате.
Наконец-то дождался: Геннадий вернулся с фильмоскопом. Начали вдвоём его настраивать. Луч направили на белую простынь, которую развесили на стене, над комодом. Руки у Павла дрожали, никак не мог справиться с плёнкой - ведь она не для фильмоскопа. Затаил дыхание, когда вдруг на полотне заиграли какие-то тени. На берегу моря, возле пальм, были сфотографированы мужчины и женщины. Вдвоем с Геннадием угадывали, где она, Наталья. Пересмотрели все кадры, но её нигде не было.
Полегчало Павлу на душе - не такая уж плохая была у него жена, пусть видит Геннадий! Просто кто-то позавидовал её красоте, веселости. Вот и на плёнке - юг, море: будто намёк, что она, Наталья, была такая - как солнце! Тот завистник, наверное, перед ней казнил свою голову, а не мог добиться взаимности, и пустил в неё пулю!..
- Смотри, Павел... - вздрогнул Геннадий.
На кадре было видно: высокий мужчина, выходя из воды, выносит «русалку» с распущенными волосами.
- Не узнаёшь - наш отчим Викентий Сергеевич!
- А та, что у него на руках?
- Красотка какая-то. Любовница!
Заинтересовал этот единственный снимок: отчим Викентий Сергеевич с «русалкой» на руках! Вот это да!
Ничего больше не говорили братья друг другу, уныло смотрели на цветной кадр, который отражался пятном на белом полотне.
Первое, о чём подумал Павел - знает ли об этом мать? Нет, скрывается отчим, обманывает мать. Дома, перед ней изображает из себя честного, а с моря вот - выносит «русалку».
- Неужели он такой?
- Такой, разве не видишь?
- Поэтому и убрался с матерью из города, чтобы мы ничего не поняли...
Павел поднял с пола клочок старой газеты, которым была завёрнута пленка. Заметил неразборчивую надпись карандашом - будто какие-то цифры, адрес подписчика.
- О чем ты думаешь, Генка?
- Наталья могла стать нежелательным свидетелем, видеть его недостойные поступки. Начала его шантажировать, вот он ей и отомстил. А на ту мысль, чтобы убить, натолкнул его наган, который был под руками. Надел тоненькие резиновые перчатки...
- Не говори такого, Геннадий! - перебил Павел. - Ты оскорбляешь мать!
- Не знаю, не знаю...
- А я тебе говорю, что отчим любит маму.
- Как Наталья любила тебя? Ты в этом тоже был очень убеждён.
- Ты ничего не понимаешь!
И будто что-то Павла подтолкнуло - подбежал к телефону. Схватил трубку, набрал какой-то номер. Потом бодро спросил:
- Валюша? Это Мушник. Что там у нас, на работе, нового? Ничего особенного? Ладно. Я завтра буду...
Геннадий смотрел на него и молчал. Павел положил трубку и взял брата за плечо, слегка встряхнул:
- Вот что... Жизнь идёт дальше. И её течение выбросит на берег труп самого убийцы. Обязательно выбросит!
Майор, понимал Виктор, повёл себя с ним сдержанно, тактично. Без грубых нотаций, повышенного тона. Отстранил от следствия, но не обидел. Хотя в душе Виктор был недоволен, что от него забрали первое же дело, но, поразмыслив, решил: это правильно, а может, и к лучшему, потому что майор, более опытный следователь, быстрее найдёт убийцу Натальи.
Вспомнил, что пришлось видеть в Казахстане, когда был в командировке: мужчину укусила гадюка - и утром выпекали горячим железом. Отчаянно вскрикнул мужчина и даже упал в обморок, но зато выжил. Казалось Виктору, что подобным способом спасают и его. Спасает майор. А вот кто укусил его - не знает. Догадывается только, что Павел, бывший товарищ. Хоть он, Виктор, не имел и в мыслях, чтобы отбить от него жену.
Правда, снилась ему, и даже так, что звал её к себе, но ведь это было во сне. Мало что человеку, когда спит, снится. Правда, он думал о Наташе часто - потому и пришла ему на сон. Но думать о девушке, которую когда-то любил, не запрещают ни сердце, ни ум. Это не такой уж и смертельный грех!