«Начинается все с того, что во время войны в концлагере, где-то под Парижем, оккупанты приказывают своим узникам, взятым в плен солдатами из армий союзников, сыграть с гитлеровцами в футбол. Немецкие солдаты играют плохо, но судья на поле бесчестен, и к перерыву счет доходит до 4:1 в пользу нацистов. Французские борцы Сопротивления тем временем прокапывают туннель под стадионом – прямо в раздевалку пленных. Но на полпути беглецы решают, что спортивная игра, пусть и с презренным противником, должна быть доведена до конца. Игроки возвращаются на поле. При счете 4:4 назначается пенальти в пользу нацистов, причем сразу же после него должен прозвучать финальный свисток. Зрители на экране и в зале замирают… Но вот вратарь в нечеловеческом прыжке берет мяч, и тут свисток судьи перекрывается пальбой из всех видов оружия: маки ворвались на стадион, дают залп в честь фактических победителей, штурмуют поле, освобождают героев – и начинается хорошо отработанная сцена погони с головоломными трюками. Трагедия превращается в голливудский фарс…»
Бедные, скромные герои, сражавшиеся на опаленном войной июньском стадионе в Киеве 1942 года! Им и не снились подкопы из раздевалки, отряды бесстрашных лесных партизан, врывающихся на стадион, бегство на мотоциклах и сверкающих лаком автомобилях- только что не на вертолетах. Их удел был тысячекратно выше и величественнее. Они стояли лицом к лицу со своей судьбой, перед страшной и бесчеловечной силой, стояли безоружные, а вместе с тем и вооруженные мужеством и презрением к смерти. Их победа – без эффектного, но недостоверного бегства, без мультипликационной «героики» и навязших в зубах погонь – была не бутафорской, а истинной победой духа, героизмом толстовского капитана Тушина,, помноженным на гордость и достоинство солдат революции.
А ведь Хастон призвал в свой дорогостоящий (15 000 000 долларов!) боевик популярнейших людей, в фильме снимались и кинозвезды Сильвестр Столуан и Майкл Кейн, и истинные звезды футбола Бобби Мур и… сам Пеле. Почему бы не сняться Пеле – ведь среди пленных французов, естественно, мог оказаться африканец – негр, солдат из Марокко, – ради Пеле стоило остановить свой выбор на Франции, перенести в Париж подвиг, которым навсегда будет славен Киев.
Выходит, не зря я книгу посылал через Атлантику. Пусть и в такой уродливой форме, в обстоятельствах искусственных, в натянутой атмосфере, в слепящих огнях рекламы, даже и в неприличии присвоения чужого подвига, – пусть, пусть – ведь все они – и Мур с Пеле, и Кейн со Столуаном, и продюсер с режиссером – невольно поклонились тем, кто своим подвигом стал выше корыстного расчета или кинематографической мишуры.
«Но обокраден не один лишь автор, – писал Б. Крымов на страницах «Литературной газеты» в статье «4:4 – и истина проиграла». – Хуже, что сделана попытка отнять у советских людей подвиг, совершенный ими в Великой Отечественной войне. Нужно ли это французам, норвежцам, бельгийцам? Едва ли. Их Сопротивление нацистскому нашествию полно собственных примеров мужества, самопожертвования и героизма, и чужой славы они не хотят. Это нужно лишь тем, для кого нет бога, кроме Маммоны».
Не жесток ли журналист из «Литературной газеты» к Джону Хастону? Ведь не мог режиссер перенести действие «Бегства в победу» в США – там не высаживались гитлеровские дивизии. Оставалась одна возможность – Европа, многострадальная Европа – и съемочная площадка, и привычный военный полигон, а сегодня и вожделенный для американской военщины ТВД, сиречь будущий театр военных действий, который хоть сгинь, хоть исчезни в атомном огне, бог с ним, – небытием своим, авось, он спасет Соединенные Штаты! Как всегда и во всем – человеческая трагедия оказывается ничто рядом с корыстным расчетом.
Когда фильм «Третий тайм» демонстрировался по стране и выходящая в городе Ирбите на Урале газета «Восход» напечатала добрую о нем рецензию, кто-то из читателей, не подписавший своего имени, прислал в редакцию несогласное письмо. «Что за статья помещена у вас в газете о кино «Третий тайм»? – писал аноним. – Какой разумный человек будет спорить с садистами, насильниками и убийцами и доказывать что-то им? Лучше бы жили и помогали тайком армии. Смерть – это не победа. Если бы они живыми остались, было бы лучше. Самое дорогое – жизнь, и только отчаявшийся пойдет на гибель, и тем более бесполезную. Смерть – это смерть, трупы не доказательство для убийц, им это все равно».
Как рассудительно и на первый взгляд здраво выглядят резоны анонима. Он так уверенно и бестрепетно одаряет своими мыслями других, что и не понять, зачем письмо не подписано, почему его автор постеснялся собственного имени.
