В трактовке идеи межгосударственной телерадиокомпании у нас, при всей общности взглядов, было ощутимое расхождение. Я считал более перспективным говорить не о едином информационном пространстве, что как бы лежало на поверхности, а поставить во главу угла сохранение и расширение единого демократического пространства. Это задача более сложная и неизмеримо более нервная, а значит, атакуемая, но и более политически значимая. Я бы даже сказал, более оплотная. Предлагая такое направление идеи, я пропускал Егора вперед и делал это не без чувства ревности и сожаления. У него компания была под рукой, а мне с коллегами нашу собственную предстояло еще построить. Егор сделал вид, что его не впечатляет мой вариант государственной телерадиокомпании, и опять повторил: "единое информационное пространство" и компания межгосударственная. Впрочем, неудобность и коварство Егора, как правило, проявлялись в самочинной переигровке достигнутых договоренностей. Помню, как на одной из встреч президента с руководителями СМИ после ельцинского откровения насчет ВГТРК, как российской компании, Егор неожиданно атаковал это утверждение нервным вопросом: "А как же "Останкино"? Мы разве не российская компания?" Ельцин оказался застигнутым врасплох. Удачного ответа не нашел. И, предложив вместо него хитроватую улыбку, пробурчал: "Ну, конечно, тоже российская". Это было для Яковлева своеобразным сигналом к атаке. Егора не устраивало положение "тоже". И побуждаемый ревнивым окружением останкинцев, он начал осаду верхних этажей власти. Надо сказать, Егору всегда льстило почитание власти. Он любил пробросить как бы невзначай: "Вчера звонил Горбачев" или "Татьяна Дьяченко сказала мне на приеме: я обожаю вашего сына"; назвать Ростроповича Славой, а Лужкова - Юрой. В этом, разумеется, было проявление снобизма, но снобизма куражистого, показывающего как сильные стороны Егора Яковлева, так и его уязвимость.
Я готов признать, что на этом поле Егор мог меня переиграть. У меня был совершенно иной стиль отношений с властью.
В лице Егора Яковлева я обретал сильнейшего конкурента в борьбе за симпатии власти. И, несмотря на этот штрих бытия, мы сохраняли дружеские отношения, часто перезванивались, встречались, всякий раз убеждая друг друга, что нас, конечно же, хотят поссорить, но мы это понимаем и, конечно же, не сыграем на руку нашим врагам и не допустим разлада. Трогательные интеллигентские заблуждения. Дело в том, что по сути своих телевизионных замыслов я был настроен несколько дистанцироваться от власти, так как мое депутатство, непосредственное участие в создании нового стиля отношений между властью и средствами массовой информации, присутствие на высоких открытых и закрытых совещаниях, заседаниях излишне приближали меня к ней и могли породить ложное представление, что я часть этой власти. Необходимо было разрушить этот миф, дабы обеспечить компании и журналистской команде оперативный простор.
Для компании, которая рождается на глазах, претендует на новый образ теле- и радиопрограмм, проповедует принципы открытой политики, независимости суждений, так как сама является продуктом демократического прорыва, строить свои отношения в духе льстивого верноподданичества пагубно. В этом случае ни о каком авторитете компании в обществе, как, впрочем, и в демократической среде, говорить не приходится. Но и потеря контакта с властью, которая формально учреждала компанию, дала ей жизнь, оголтелая оппозиционность, создание атмосферы скандальной сенсационности, которая нравится обывателю, это также был путь в никуда. Отрицать очевидный раскол в обществе было нельзя. Способствовать его усилению нельзя тем более. Идея Егора Яковлева о межгосударственной телерадиокомпании по замыслу была идеей грандиозной. И если говорить откровенно, идеей приоритетной в замысле создания и развития СНГ. Самого Егора Яковлева она поднимала на уровень межпрезидентских, межправительственных отношений, что укрепляло престижность "Останкино" и, конечно же, самого Егора Яковлева. Разве плохо в разговоре пробросить фразу типа: "Вчера переговорил накоротке с Нурсултаном" или "На дне рождения Шеварднадзе мне рассказали вот такой анекдот" или, совсем для души, "А Кравчук не дурак. Намедни он мне говорит: "Милый Егор Владимирович...". А ведь действительно неплохо, но...