То, чего он боялся больше всего, — разговоров. Пересудов в обществе. Впрочем, скрывать свои отношения им удавалось весьма успешно, ведя себя в свете так, словно они видели друг друга впервые, обмениваясь любезными улыбками, ведя бессмысленные, пустые беседы. Ирэн справлялась с ролью прекрасно, как и всегда. Вот только ее глаза не умели лгать… Возможно, не слишком проницательный человек и не смог бы заметить искры, вспыхивавшие в этих зеленых омутах, когда она, сделав неглубокий реверанс, поднимала голову, смотря на чиновника. Но Осоргину казалось, что своим взглядом она говорила все… Совершенно… Стоило только надеяться, что никто не наблюдал за ней столь внимательно и не проявил бы к этим совсем не к месту загоравшимся озорным огонькам должного интереса. Но однажды она все же чуть было не перешла границу.
Вот уже с четверть часа на одном из светских приемов, казалось, все присутствующие дамы бурно обсуждали новые серьги княгини Белинской. Небольшие зеленые камни в обрамлении белого золота просто притягивали восхищенные взгляды. Они поразительно шли к цвету ее прекрасных глаз. Камни, название которых никто бы не смог сказать точно, потому что, в отличие от изумруда или малахита, в них словно бы не было дна. Будто зеленая от отражения летней листвы вода, манящая своей нераскрытой тайной… Ирэн, улыбаясь с гордым достоинством, скромно отвечала, что эта фамильная драгоценность досталась ей по наследству от матери. Впрочем, поверить в то, что украшение, должно быть, бережно хранилось, передаваясь из поколения в поколение, было несложно, так как оно, судя по всему, стоило целое состояние.
Княгиня повернула голову и, словно только что увидев стоящего неподалеку Осоргина, обратилась к нему с наимилейшим видом:
— Сергей Владимирович, а что вы думаете по этому поводу?
Он обернулся, несколько удивленный, встретившись с ней взглядом. Ирэн пояснила:
— Мы обсуждали вот эти серьги, — она провела тонким пальчиком по украшению. — Какого ваше мнение?
— Превосходно, — он ответил нарочито спокойно.
— И вы не спросите, откуда они?
— Могу предположить, что это подарок какого-нибудь почитателя вашей красоты.
— Дорогой подарок… — она внезапно посерьезнела, пристально смотря на него. У Сергея Владимировича перехватило дыхание…
— Для любимой женщины не может существовать подобного понятия… — его голос понизился.
— Вы в этом уверены? — ее взгляд был серьезен, задумчив…
— Совершенно.
Они смотрели друг на друга слишком долго. Почувствовав его беспокойство, Ирэн быстро изобразила веселость, одарив мужчину лучезарной улыбкой, и исчезла в шумном обществе светских дам.
Уже позже, на улице, когда Сергей Владимирович собирался отправиться домой, он внезапно ощутил, как женские руки обняли его сзади, и услышал тихое «спасибо…», произнесенное знакомым голосом. Обернувшись, увидел перед собой светившееся счастьем лицо Ирэн. Мгновенье, и ее мягкие губы оказались на его губах, даря нежный, благодарный поцелуй. Осоргин попытался запротестовать. Вокруг, кроме них, не было никого, но добром бы все это определенно не кончилось… Он резко отстранил ее от себя, схватив женщину за плечи, и как раз вовремя… Из особняка вышла молодая пара, направляясь к карете.
— Что ты творишь… — тихий, почти свистящий шепот.
Ее невинный, робкий взгляд. Сергей Владимирович мгновенно отпустил ее, отходя в сторону. Быстро поклонился и направился прочь.
Уже дома, у себя в комнате, Осоргин, встретив приехавшую на час позже княгиню, позволил себе выразить свое возмущение.
— Ирэн, так нельзя! О чем вы думали? Неужели ты не понимаешь, что подобное поведение может иметь последствия, совершенно для нас нежелательные? Я бесконечно ценю любые проявления твоих чувств и польщен таким вниманием с твоей стороны, но то, что ты сделала, было крайне неосмотрительно. Прошу, не стоит давать кому-либо повода для разговоров!
Она смотрела на него долго, пристально, пока он говорил. Затем без тени смеха, совершенно серьезно произнесла:
— Не надо показывать мне свой характер. Подобным образом вы, сударь, разговаривайте со своими подчиненными. Я здесь не для того, чтобы выслушивать наставления, — на секунду замолчала, а затем повысила голос, — Вы стыдитесь моего общества? Вы боитесь дать свету повод думать, что между нами может быть что-то? Отчего же? Жены у вас, кажется, нет. Я так же свободна… Почему отношения двух людей, не связанных какими-либо обязательствами, должны вызывать неодобрение? К тому же, неужели это имеет для вас такое значение?
— Господи, Ирэн… У меня и в мыслях не было намерения тебя оскорбить. Я всего лишь хочу предостеречь от лишних проблем, которые могут возникнуть по причине нашей… нашего столь теплого общения. Не думаю, что это вообще должно касаться кого-то, кроме нас двоих… Я приношу свои извинения, если мои слова каким-то образом тебя задели.
Она, подняв глаза, слабо улыбнулась. А затем рассмеялась.
