— Господа, да мне впору лишить куска хлеба какую-нибудь несчастную гадалку… Я же говорил, что обер-офицер унесет с собой все, что было нажито непосильным трудом!
Стопка купюр, заметно выросшая в размерах, к концу вечера увеличилась примерно вдвое. Азарт острый и горький… Цели были достигнуты, но не все ожидания оправданы… В его руках пятнадцать тысяч. Но почему он не никак не мог почувствовать того должного удовлетворения, что испытывает каждый игрок, достигший своей цели…
Его главный противник не выказал ни сожаления, ни разочарования. Сергей Владимирович, время от времени принимавший участие в обсуждении разных отвлеченных тем, на удивление спокойно расставался с деньгами.
Выводило из себя, перебивая весь вкус заслуженной победы, заставляя ставить снова и снова… После значительного количества спиртного это чувство только усиливалось. Что бы он теперь ни сделал, чтобы стереть с лица это самодовольство!
— Восемнадцать очков, господа!
Иннокентий Дмитриевич, бессменно исполнявший роль банкомета весь вечер, с волнением оглядел всех присутствующих. Игрок, обладающий значительным преимуществом, платит вдвое…
— Девять.
Тилинг положил карты на стол рубашкой вниз. Рискованный ход…
— Нынешней молодежи просто неприлично везет… — князь сокрушенно покачал головой, посмотрев на Осоргина, будто бы ища у того поддержку.
— Определенно, — несмотря ни на что, Сергей Владимирович в своей компании чувствовал себя несомненно уверенней, нежели адъютант… — У меня семнадцать.
Торжество. Восторг, вскруживший голову, пьянил не хуже крепкого вина. Плотно зашторенное окно. Свечи в канделябрах… Если бы кто-нибудь задумался о времени, то смог бы увидеть, что солнце давно уже зашло за горизонт…
— Пожалуй, я теперь пас… — Сухонький господин первым поднялся со стола, аккуратно собрав все, что осталось от изначальной суммы… — Чего можно пожелать любому игроку — так это умения вовремя остановиться. Приятный вечер, несомненно!
Легкий поклон. Несколько человек, незаметно появившихся в комнате и до сего момента внимательно следивших за игрой, теперь неторопливо покидали помещение один за другим. Павел Карпович со вздохом собрал карты.
Сергей Владимирович пожал сидящему рядом барону руку.
— Думаю, мне тоже пора. Жена будет беспокоиться…
— О! — Иннокентий Дмитриевич мечтательно прикрыл глаза. — Когда дома ждет такая женщина, было бы поистине греховно задерживаться в подобном обществе и лишней минуты!
Сергей Владимирович сдержанно улыбнулся. Собираясь уже удалиться…
— Господин Осоргин.
Чуть приподнятые брови и вопросительный взгляд.
— Чем могу быть еще полезен?
Тилинг смотрел на мужчину прямо.
— Вы не желаете отыграться?
Осоргин пожал плечами.
— В любой игре есть победитель и проигравший. Есть ли смысл рассчитывать на счастливый случай, если сегодня явно не мой день… Да и не те все же деньги, чтобы так за них переживать.
Но это был
— Конечно, я не могу настаивать… Это всего лишь предложение.
Предложение, прозвучавшее подобно вызову…
Никого. Какая-то странная тишина… Шум, оставшийся за дверями. Напряжение, потерявшееся среди веселья и запала игры, теперь явственно ощущалось в пустой комнате. Ушедшее благодушие в ставших стальными холодных глазах. Машинально вытянутая из лежащей на столе колоды карта. Пика. Острая. Черная. Непримиримая…
Ответ решал все.
— Что ж… — незаметно промелькнувшая в глазах опасно обжигающая искорка. — Я принимаю ваше предложение, господин адъютант…
Если бы напряжение можно было услышать, это была бы одна нота. Одна нота, беспрестанно звучащая в голове. Навязчиво. Тревожно… Пока это всего лишь сигнал. Но столь тихий и незначительный, что на него вряд ли обратят внимание. Впрочем, неумение прислушиваться к себе — одна из причин возникновения череды событий, сулящих различные потери… И не меньший же интерес.
В затуманенном разными чувствами сознании остались несколько слов, произнесенных мысленно, про себя. Ставших теперь точкой отсчета… Как немного требуется для того, чтобы убедить себя в собственной же правоте. Борису казалось, что рассуждает он вполне здраво.
Карта, лежавшая перед ним, была красной масти. Стало быть, его черед… Словно завороженный, следил за скользяще-плавными движениями своего противника. Карты не терпят плохого обращения.
Еще один укол где-то внутри…
Тилинг с трудом поднял голову, смотря на мужчину напротив него. Осоргин неторопливо перетасовал колоду. Из них двоих волновался только один. Волнение, трепет… злость. Карты не терпят легкомыслия.
Свои правила есть в любой игре. Несоблюдение приводит к роковым последствиям…
Семь…
Ставка небольшая, но партия началась с потери… Раздать еще раз. Правило второе:
