– Объяснений?! – Дебрэ улыбнулся, что обычно не предвещало для арестованных ничего хорошего. – Объяснений, говоришь?
– Да, – уже менее уверенным тоном произнес Пьебеф.
– Ладно. Так вот, я расследую убийство мужа вашей любовницы.
– Которой? – простодушно спросил Пьебеф.
Стрелкина рассмеялась.
– Луизы Костаген. – Дебрэ неодобрительно взглянул на практикантку. – Леона Костагена, мужа Луизы. Вам что-нибудь говорит это имя?
– Разве муж Луизы убит?
– Да, вчера вечером.
– Очень жаль, – задумчиво произнес Пьебеф. – Бедняжка, вероятно, очень расстроена? Мне кажется, что она любила своего мужа.
– Возможно. Но это не помещало ей стать вашей любовницей.
Пьебеф ухмыльнулся и достал портсигар.
– Разрешите?
– Не разрешаю. – Дебрэ и впрямь теперь чувствовал отвращение к табачному дыму. – Когда Луиза стала вашей любовницей?
– Да что вы, комиссар! Никогда она моей любовницей не была. Сказать по правде, такая женщина вообще не в моем вкусе. Слишком тонка, на мой взгляд. – Он поглядел на Стрелкину и подмигнул ей. – Я люблю, чтобы были такие формы, как у мадам.
Дебрэ нахмурился.
– Послушайте, Пьебеф. Я вам уже сказал, что речь идет об убийстве. Мне нужны честные показания. В этом случае я готов не обращать внимания на некоторые обстоятельства, которыми обычно полиция не пренебрегает. В частности, обещаю не спрашивать, откуда под сиденьем вашей машины появилась эта штука. – Дебрэ извлек из стола крокодиловый футляр. – Итак, выбирайте: либо полная откровенность, либо адреса, где вы приобретаете наркотики.
Пьебеф побледнел. От его прежней самоуверенности не осталось и следа.
– Ну что ж, комиссар, давайте говорить откровенно.
– Сколько времени вы знакомы с Луизой Костаген?
– Два года.
– Она была вашей любовницей?
– Я же сказал, что не была, можете мне верить.
– Вы ее снабжали морфием?
– Как вам сказать?… Ну, снабжал.
– Когда вы ее видели в последний раз?
– В субботу.
– Где?
– В кабачке «Голова вепря».
– Она вам назначила свидание?
– Да.
– Вы ей привезли морфий?
– Нет.
– Почему?
– У меня его не было. Не достал.
– Вы условились встретиться в другой раз?
– Нет, она сказала, что больше ей морфий не нужен.
– Она объяснила, почему не нужен?
– Решила бросить.
– Чем было вызвано это решение?
– Не знаю, она мне не сказала.
– Вы ее отвезли домой?
– Да.
– В воскресенье вы с ней виделись?
– Нет.
– Где вы были в воскресенье вечером?
– В котором часу?
– Между десятью и одиннадцатью.
– В радиостудии. Вел передачу, спортивный обзор за неделю.
– Когда началась передача?
– Ровно в десять.
– Когда окончилась?
– Около одиннадцати.
– Что вы делали потом?
– Ждал конца передач.
– Зачем?
– Ну… пока освободится моя подружка, дикторша.
– Как ее фамилия?
– Мишу. Эмма Мишу.
– Вы ночевали у нее?
– Да.
– В котором часу вернулись домой?
– Около девяти утра. Эмма в восемь ушла на работу.
– Когда вам позвонил Пьер Костаген?
– Вскоре.
– Что он вам сказал?
– Он сказал, что Луиза очень расстроена и что…
– Ей нужен морфий?
– Да.
– И назначил вам свидание на углу?
– Да.
– Вы с ним раньше встречались?
– Нет.
– Откуда он узнал ваш телефон и то, что вы снабжаете Луизу морфием?
– Не знаю. Может быть, ему сказала Луиза.
Дебрэ откинулся на спинку кресла.
– Вероятно, вы не врете, Пьебеф. Впрочем, все ваши показания мы проверим. Остается выяснить одно: в субботу вечером у вас не было морфия, а в понедельник утром оказался. Где вы его взяли?
– Комиссар! – Пьебеф развел руками. – Вы же обещали! Вот и верь после этого…
– Хорошо. – Дебрэ встал. – Я всегда держу слово, но предупреждаю, если вы еще раз попадетесь…
– Я тоже держу слово. Верьте мне, что с этим покончено навсегда. Я ведь хотел только помочь этой даме.
Дебрэ усмехнулся.
– Будем надеяться, Пьебеф, что это так.
– Я могу быть свободным?
– Не раньше вечера. Нам еще нужно проверить ваше алиби в деле об убийстве.
– Мерзкий тип! – воскликнула Стрелкина, когда Морранс увел арестованного.
– Еще не самый мерзкий во всей этой истории, – задумчиво сказал Дебрэ.
Он надел пальто и сунул во внутренний карман пиджака футляр с морфием.
– Вы уезжаете? – спросила Стрелкина.
– Да. Сейчас самое время допросить Пьера Костагена. Только я думаю, что мне это лучше сделать без вас. А вы пока попросите Морранса проверить на радио все, что касается алиби Пьебефа.
Дебрэ пришлось долго звонить, пока не приоткрылась окованная медью дубовая дверь и старческий голос спросил:
– Кто там?
– Полиция.
– Ах, это вы, комиссар! Сейчас, минутку, я сниму цепочку.
Дверь снова прикрылась. Раздался звук снимаемой цепи, а затем в проеме возникла сгорбленная фигура Огюстена.
– Извините, комиссар, но я теперь закрываю на все запоры, тем более что, кроме меня, в доме никого нет.
– Где же ваши хозяева?
– Уехали в Понтуаз, в свое поместье. Там ведь семейный склеп Костагенов. Мадам пожелала, чтобы месье Леона перевезли туда.
– Когда будут похороны?
– Завтра.
– И мадам с месье Пьером вернутся в Париж?
– Да, завтра к вечеру.
