Три ада русских царей полностью

Борис Федорович не то искренне, не то потому, что был, как и Иван Грозный, великий игрок, отвечал: «Мне тогда и на ум не приходило о царстве; как мне помыслить на такую высоту, на престол такого великого государя, моего пресветлого царя?» И далее красивые слова о том, что он удалился молиться за беспорочную душу царя Федора Иоанновича, а о делах помышлять надобно святейшему патриарху и боярам. Ну, а если он пригодится где, то он готов и силы отдать, и кровь пролить за свое государство.

Лукавил, конечно, Годунов, играл, но корректно, красиво и просил отложить дело в тайных личных совещаниях с патриархом до 40 дня по кончине царя, когда съедутся в Москву многие духовные лица, которые на Соборах бывают, бояре и князья, царские и другие служивые люди.

Иностранцы – современники событий, указывают на то, что Борис Годунов вообще требовал созвать государственные чины от каждого города (по 8 или 10 человек), чтобы таким образом всенародно решить, кого возвести на престол. Что-то типа Новгородского вече…

Трудно утверждать со стопроцентной уверенностью, но дыма без огня не бывает, а слухами земля полнится, и не все из них пустые и неправильные. Говорят также, что царица встречалась тайно со стрелецкими сотниками и пятидесятниками и обещаниями (посулами) и деньгами склоняла их на сторону Бориса. Ну что же, где выборы, там используются разные технологии – не чужды им были и в конце XVI века. На кону стояла большая ставка – российский престол. Да и сам Годунов согласно молве и летописям приобретал сторонников благодаря «агитаторам», разосланным по городам и весям (в основном монахов – им больше доверяли) России.

По прошествии 40 дней, когда отслужили все положенные по православному обычаю панихиды по усопшему царю Федору Иоанновичу – 17 февраля 1598 г., в пятницу перед масленичной неделей в Москве собрали Собор. Его открыл патриарх Московский и всея Руси Иов речью, которая была на две трети посвящена заботам государственным, объяснил всю предшествовавшую Собору ситуацию, для чего и собраны были люди выборные, чтобы совет дать, кому на престоле государем быть.

И не дожидаясь мнения собравшихся, патриарх выходит с предложением от своего имени, духовенства и части бояр и служилых людей: «Кроме Бориса Федоровича иного государя не искать и не хотеть (помните времена, когда Политбюро рекомендовало – так было в советский коммунистический период. – Прим. авт.)».

В субботу 18 и воскресенье 19 февраля в Успенском соборе служили молебен и просили Господа даровать православному христианству русскому государя Бориса Федоровича.

Земский собор

В понедельник 20 февраля началась Масленица, и после очередного молебна отправилось собрание во главе с патриархом в Новодевичий монастырь к Годунову, чтобы согласился он на царствие в России.

Увы! Получили отказ. Крепка была вера у Годунова, сила характера или уж очень верил в свою звезду или хорошо знал русский народ, который еще раз придет поклониться… А ведь так и произошло.

21 февраля, во вторник, двинулся вновь крестный ход в Новодевичий, присоединились к нему и другие люди, и жены просителей, и дети.

У стен монастыря произошла сцена, которую описали только историки, а не писатели и живописцы. Сцена удивительная и по пафосу, драматизму и театральности, хотя и очень естественная для страны, в которой вера христианская порой играет такую роль, которую никогда не поймут на Западе. Мы и сами не можем понять, чем движимы в такие моменты массового безумства, а вернее отрешенности от земных реалий, обращенности (погруженности) в такие омуты душевного состояния, которое на самом деле описать или представить сложновато и большому писателю. Для этого нужно быть русским, православным и участвовать в массовом религиозном действе…[3]