Вот как описывает сцену у Новодевичьего монастыря известный историк С. М. Соловьев: «…К нему навстречу (т. е. навстречу крестному ходу. – Авт.) вынесли при звоне колоколов икону Смоленской Богородицы, за иконою вышел Году нов. Подошед к иконе Владимирской Богородицы, он громко возопил со слезами: «О, милосердная царица! Зачем такой подвиг сотворила, чудотворный свой образ воздвигла с честными крестами и со множеством других образов? Пречистая Богородица, помолись о мне и помилуй мя!» Долго лежал он перед образом и омочал землю слезами, потом приложился к другим иконам, подошел к патриарху и сказал ему: «Святейший отец и государь мой Иов-патриарх! Зачем ты чудотворные иконы и честные кресты воздвигнул и такой многотрудный подвиг сотворил?» Патриарх отвечал ему, обливаясь слезами: «Не я этот подвиг сотворил, то пречистая Богородица с своим предвечным младенцем и великими чудотворцами возлюбила тебя, изволила прийти и святую волю сына своего на тебе исполнить. Устыдись пришествия ее, повинись воле божией и ослушанием не наведи на себя праведного гнева господня». Году нов отвечал одними слезами. После этого Иов пошел в церковь, Году нов к сестре в келью, а бояре и весь народ вошли в монастырь, которые же не поместились в монастыре, те все стояли около ограды».
Неужели, прочитав эту сцену, описанную Соловьевым с большим художественным даром, можно подумать, что она срежиссирована? Неужто все так талантливо могли сыграть? А если поверить в ее истинность, то никак нельзя отказать в величии такому народу. Это яркое проявление высокой духовности. Ну да оставим наши комментарии и вернемся в Новодевичий монастырь.
…После отслуженной обедни патриарх с духовенством в священных одеждах с крестом и образами пошли в келью к царице и били ей челом со слезами, стоя на коленах, просили ее благословить Бориса Федоровича на царство.
«А дворяне, приказные люди, – пишет Соловьев, – гости и весь народ, стоя у кельи по всему монастырю и около монастыря, упали на землю и долго с плачем и рыданием вопили: «Благочестивая царица! Помилосердуй о нас, пощади, благослови и дай нам на царство брата своего Бориса Федоровича!»
Царица долго была в недоумении, наконец заплакала и сказала: «Ради Бога, пречистой Богородицы и великих чудотворцев, ради воздвигнутия чудотворных образов, ради вашего подвига, многого вопля, рыдательного гласа и неутешного стенания даю вам своего единокровного брата, да будет вам государем царем». Годунов с тяжелым вздохом и со слезами сказал: «Это ли угодно твоему человеколюбию, владыко! И тебе, моей великой государыне, что такое великое бремя на меня возложила и предаешь меня на такой превысочайший царский престол, о котором и на разуме у меня не было? Бог свидетель и ты, великая государыня, что в мыслях у меня того никогда не было, я всегда при тебе хочу быть и святое пресветлое равноангельское лицо твое видеть».
