Глядя на это повальное пьянство, Дальний иногда ловил себя на мысли: зачем он здесь, среди этих людей? Нельзя сказать, что он сам никогда не употреблял алкоголь, но на этой войне пить вообще перестал.
На следующий день к ним приехал Дмитрий Ярош, глава «Правого сектора». Он выстроил весь ДУК — человек пятьдесят.
— Хлопці, потрібні добровольці в аеропорт. П’ятнадцать чоловік. Хто хоче, зробіть крок уперед! — сказал Ярош.
Бойцы переглянулись, из строя вышли четыре человека. Когда Илья услышал, что сейчас можно попасть в самую горячую точку Европы, то опешил от радости. Он заулыбался и, как в школе, потянул руку вверх.
— Дубина, из строя выйди, — прошептал ему Гора.
— А, точно, — замялся Илья и шагнул вперед.
Перед Ярошем оказались всего пять человек.
– І це все? Це не дуже добре. Будемо назначати… добровольців, — решил Ярош.
Но последние его слова Кизименко уже не слышал. В тот момент, когда начали отсчитывать бойцов для военной операции, он уже мысленно переносился в другую степень времени и пространства, где непрерывно идут сражения и бои…
В терминал они мчались в БТР, который должен был проскочить по взлетной полосе к диспетчерской вышке. Она размещалась напротив Новоигнатьевского кладбища, у северной части села Веселое, ограждая проход к новому терминалу с запада. Вышка представляла собой столбообразное здание, наверху которого когда-то сидели диспетчеры, управляя взлетом и посадкой самолетов. По левую и правую стороны находились полукруглые помещения, соединенные коридорами. В одном из них расположились бойцы ДУК, а в другом — военнослужащие регулярной армии. Задача перед ними стояла простая: корректировать огонь артбатарей и прикрывать новый терминал. БТР тормознул у вышки со стороны взлетной полосы, люк раскрылся, и командир боевой машины заорал как резаный:
— Давайте, хлопці, бігом, жопами трусіть, вилазьте.
Илья и потряс, пулей выскочил и побежал в сторону вышки.
— Бігом хлопці, бігом, — торопил бэтээрщик.
Как только последний боец выскочил из машины, водитель ударил по газам и устремился в сторону Песок. Спустя полминуты на место высадки прилетел снаряд, взрыв сотрясал землю, словно происходил сдвиг пластов. Эти дни навсегда врезались в память Ильи, все, что происходило ранее, не стоило и пары часов в вышке.
Он забежал в здание, отбрасывая ногами битое стекло, которым был щедро усыпан пол, прошел чуть вперед и оглянулся. В стенах везде виднелись последствия обстрела — осколки, царапины, выбоины. Окна почти все выбиты. Направился в левое крыло, где придется находиться бойцам. Стены тонкие, обшитые гипсокартоном, местами насквозь пробиты зенитным пулеметом. Кое-где зияют, словно вытекшие глаза, небольшие дыры. Мебель сохранилась и на фоне разрухи смотрелась, как красавица рядом с чудовищем.
— Ось, бачиш, це наші позиції, брат, — в комнату зашел чубатый мужик в потертом просаленном камуфляже. На руке виднелась нашивка ПС.
— Вот я и дома, открывайте шампанское, — мрачно пошутил Илья.
— А, «сепари» тобі сьогодні наллють, не хвилюйся. Мало не здасться, — пробормотал чубатый в пышные казацкие усы. Может, поэтому и позывной у него был нехитрый — Козак.
Подарки поступили в 21:09. По зданию лупила артиллерия, иногда грохотала ЗУ-27, к распевке присоединили пару «калашей», баритоном пронзая темноту.
— Щоб тобі в сраку. Гарик, викликай арту, дивися, над огорожею лізуть, — кричал в рацию Козак-«правосек».
Со стороны села здание диспетчерской вышки окружал забор из плит. Для того чтобы подобраться ко входу, сепаратисты пытались прошмыгнуть у ограждения, но часто даже не подозревали, что их видно с верхних этажей вышки.
— Бачу, Козак, бачу одного. Лізе, як тарган, дивися на тридцять градусів біля входу, зараз в розбитому отворі, видно, на прикритті, — запищала рация усатого.
Тот обернулся, гнусаво обратился к Илье:
— Ну, давай, хлопець. Покажи, на що ти здатний.
Кизименко схватил гранатомет «Муха», пошел в другую комнату, которая окнами выходила во двор, прямо на забор, прицепил на голову прибор ночного видения и осмотрелся. Было тихо, только вдалеке слышались взрывы — украинская артиллерия накрывала огневые точки «ополченцев». Илья собрался было уходить, подумал, что враг скрылся, когда у забора увидел движение. Прямо у разлома виднелась чья-то голова. Потом пропала, но этой секунды было достаточно, чтобы определить место для поражения. Илья вскинул гранатомет и нажал на спусковой крючок. Столб дыма вырвался из задней части «Мухи», кумулятивная граната вылетела, будто дракон, и устремилась к ограждению. Послышался взрыв, а за ним чей-то сильный стон. Дальний вскинул «калаш» и, когда дым чуть развеялся, стал стрелять в ответ на малейшее движение, хладнокровно добивая врага. После этого случая его уже не называли «хлопець» или как-то по-другому — только Дальний. В башне он пробыл почти месяц. Не было ни одного дня без наступления и грохота. Вышка слишком мешала продвижению сепаратистских войск к новому терминалу.
