Шлейф, оставляемый мистером Р. Парк-Уоллом в процессе его перемещений по Городу ангелов, не привлек бы внимания окружающих в разгульные двадцатые, но в самом начале тревожных сороковых он был так же неуместен, как громкий смех во время церковной службы. Посему проследить эти перемещения не составляло труда: его «настоятельно попросили» из двух отелей, что, впрочем, не создало ему особых проблем, ибо он уже достиг той стадии загула, когда мягкую постель с легкостью заменяет согнутый локоть на барной стойке. Небольшая, но бойкая свита из холуев и прилипал оказывала ему моральную поддержку в этих странствиях, к которым далеко за полночь присоединился и Пэт Хобби, настигший компанию в «Старинном баре Конка».
Внутреннее содержание бара Конка было еще внушительнее, чем его вывеска, — сразу на входе вас встречали продавщицы сигарет и швейцар-вышибала по имени Смит, однажды продержавшийся целый час против самого «Тарзана» Уайта.[111] Мистер Смит был человеком крутого нрава, что среди прочего выражалось в увесистых тычках, которыми он придавал дополнительное ускорение всем входящим и выходящим клиентам. Не обделил он этим знаком внимания и Пэта. Вновь обретя равновесие уже в зале, Пэт огляделся и обнаружил Р. Парк-Уолла за большим столом в окружении разношерстной компании. Слегка вихляющей походкой он двинулся в ту сторону, всем своим видом выражая приятное удивление.
— Привет, старина, вот так встреча! — обратился он к Уоллу. — Помнишь меня — Пэт Хобби.
Р. Парк-Уолл, пытаясь поймать его в фокус, повел головой влево-вправо, потом наклонил ее и посмотрел исподлобья, затем задрал ее вверх и глянул из-под ресниц, после чего резко подался вперед и замер, как кобра перед броском. В конечном счете фокус, видимо, настроился, ибо он воскликнул:
— Пэт Хобби! Садись к нам и наливай себе чего хочешь. Джентльмены, это Пэт Хобби — лучший горе-писака во всем Голливуде. Как делишки, Пэт?
Пэт занял место за столом под настороженными взглядами дюжины хищных глаз — что, если это старый друг, подосланный семейством, дабы вернуть загулявшего драматурга домой?
Видя такое дело, Пэт повел себя осторожно и выждал с полчаса, пока не оказался в туалетной комнате наедине с Парк-Уоллом.
— Ты в курсе, Парк, что Бенизон устроил за тобой слежку? — обронил он как бы невзначай. — Не знаю только почему. Мне шепнул об этом на студии букмекер Лу.
— Не знаешь почему? — вскричал Парк-Уолл. — Зато я прекрасно знаю. У меня есть то, что ему до зарезу нужно, — вот почему!
— Ты ему задолжал?
— Задолжал? Ему?! Как раз наоборот — этот чертов ублюдок задолжал мне! Он должен мне заплатить за три долгих муторных совещания, когда я придумал и разложил по полочкам сюжет его треклятого фильма! То, что ему нужно, находится здесь. — И он постучал себя по лбу непослушным пальцем.
Еще час прошел в бурных возлияниях и бессвязных застольных речах. Пэт терпеливо ждал, когда запой по замкнутому кругу вернется к той же теме, — и с неизбежностью она снова всплыла в мозгу Парк-Уолла.
— Что самое забавное: я ведь рассказал ему, кто и почему подсунул в багаж чертов снаряд. А этот умник не сумел запомнить мой рассказ.
Тут Пэта посетило вдохновение.
— Зато секретарша запомнила, — брякнул он.
— Секретарша? — изумился Парк-Уолл. — Что-то я не припомню там секретарши.
— Она вошла во время твоего рассказа, — сымпровизировал Пэт.
— Ну тогда он должен сполна заплатить мне за все! Он мне заплатит, или я притяну его к суду!
— Бенизон говорит, у него есть идея получше твоей.
— Черта с два она лучше! Моя идея просто гениальна! Вот послушай…
Он говорил две минуты.
— Ну, что скажешь? — Он взглянул на Пэта, предвкушая его восторженную реакцию, но вдруг заметил в глазах собеседника совсем не то, на что рассчитывал. — Ах ты, вонючка! — вскричал он, обо всем догадавшись. — Ты говорил с Бенизоном — это он тебя подослал!
Драматург нетвердо вскочил на ноги — сей же миг Пэт кроликом юркнул прочь из-за стола и припустил к выходу. У него были все шансы опередить Уолла и благополучно выбраться на улицу, если бы не вмешательство мистера Смита.
— Куда это ты почесал? — поинтересовался он, сцапав Пэта за отворот пиджака.
— Держи его! — завопил, приближаясь, Парк-Уолл и с разгону нанес удар кулаком, предназначавшийся Пэту, но угодивший аккурат по физиономии мистера Смита.
Как уже отмечалось, мистер Смит был человеком крутого нрава и недюжинной силы. Он выпустил Пэта, без лишних слов схватил Парк-Уолла одной рукой за плечо, а другой — за промежность, поднял его высоко над головой и со всего маху шмякнул об пол. Через три минуты Парк-Уолл отдал концы.
